2016 - Задание 02

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз

2016 - Задание 02

Сообщение  Admin в Сб Фев 20, 2016 3:04 am

Мы обращаемся к темы "Тропы". Предлагаю вам сначала прочитать вот здесь статью М.Л.Гаспарова "Средневековые латинские поэтики в системе средневековой грамматики и риторики" (найдите её по оглавлению и прокрутите страницу до необходимой):
http://www.scribd.com/doc/70581101/Гаспаров-М-Л-Избранные-труды-том-I-О-поэтах

После этого я предлагаю вам применить полученные знания на практике,
1) выделив в нижеприведенных стихотворениях разные виды тропов (расклассифицировав их):

а) М.Волошин, сонет №7 из цикла Corona Astralis
В нас тлеет боль вне жизненных обид,
Томит печаль и глухо точит пламя,
И всех скорбей развернутое знамя
В ветрах тоски уныло шелестит.

Но пусть огонь и жалит и язвит
Певучий дух, задушенный телами, -
Лаокоон, опутанный узлами
Горючих змей, напрягся... и молчит.

И никогда - ни счастье этой боли,
Ни гордость уз, ни радости неволи,
Ни наш экстаз безвыходной тюрьмы

Не отдадим за все забвенья Леты!
Грааль скорбей несем по миру мы -
Изгнанники, скитальцы и поэты!


б) Новелла Матвеева, сонет "Меркуцио"

С глубокой раной века Возрождения
Лежит на яркой площади, в веках,
Меркуцио - двуногое Сомнение
В остроконечных странных башмаках.

Весной времён, меж солнц ума и гения,
Он вдруг увидел (сам не зная как)
Вселенную, лишенную строения;
Бермудский свищ; неподнадзорный мрак

Всех наших Чёрных дыр... В садах цветущих
Он декаданса гусениц грядущих
Расслышал шорох (через триста лет

Возникнуть должный!)... Проклял эти знаки,
Паясничая, выбежал на свет,
Вмешался в спор - и пал в нелепой драке.

2) точно так же выделив тропы в прозаическом тексте предыдущего занятия!

3) найдите небольшой текст или фрагмент большого текста, содержащий тропы. Приведите его, выделив тропы

Admin
Admin

Сообщения : 257
Дата регистрации : 2011-02-11

http://litved.forumbook.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2016 - Задание 02

Сообщение  Чурикова Елена в Ср Фев 24, 2016 12:06 am

ТРОПЫ ("трудные украшения"):
(эпитет, метафорический эпитет)

(метафора)
метонимия
синекдоха
инверсия
гипербола
катахреза


"Расцветки слова"(некоторые):
риторические - восклицания, "вопрошения",
синтаксические - анафора, эпифора, параллелизм, градация, (парцелляция), ряды однородных членов

"Фигуры мысли" (некоторые):
сравнение
олицетворение
антитеза
прямая речь    
пример; образ
перифраз



а) М.Волошин, сонет №7 из цикла Corona Astralis
В нас тлеет боль вне жизненных обид,
Томит печаль и глухо точит пламя,
И всех скорбей развернутое знамя
В ветрах тоски уныло шелестит.

Но пусть огонь и жалит и язвит
Певучий дух, задушенный телами, -
Лаокоон, опутанный узлами
Горючих змей, напрягся... и молчит.


И никогда - ни счастье этой боли,
Ни гордость уз, ни радости неволи,
Ни наш экстаз безвыходной тюрьмы

Не отдадим за все забвенья Леты!
Грааль скорбей несем по миру мы -
Изгнанники, скитальцы и поэты!


б) Новелла Матвеева, сонет "Меркуцио"

С глубокой раной века Возрождения
Лежит на яркой площади, в веках,
Меркуцио - двуногое Сомнение
В остроконечных странных башмаках.

Весной времён
, меж солнц ума и гения,
Он вдруг увидел (сам не зная как)
Вселенную, лишенную строения;
Бермудский свищ; неподнадзорный мрак

Всех наших Чёрных дыр... В садах цветущих
Он декаданса гусениц грядущих
Расслышал шорох (через триста лет

Возникнуть должный!
)... Проклял эти знаки,
Паясничая, выбежал на свет,
Вмешался в спор - и пал в нелепой драке.



Венчание кончилось, раввин  опустился  в  кресло,  потом  он  вышел  из
комнаты и увидел столы, поставленные во  всю  длину  двора.  Их  было  так
много, что они высовывали свой хвост  за  ворота  на  Госпитальную  улицу.
Перекрытые бархатом столы вились по двору,  как  змеи,  которым  на  брюхо
наложили заплаты всех цветов, и они пели густыми  голосами  -  заплаты  из
оранжевого и красного бархата.
  Квартиры были превращены в кухни. Сквозь закопченные двери било  тучное
пламя, пьяное и пухлое пламя. В его дымных лучах пеклись старушечьи  лица,
бабьи тряские подбородки, замусоленные груди.  Пот,  розовый,  как  кровь,
розовый, как пена бешеной собаки, обтекал эти груды  разросшегося,  сладко
воняющего
человечьего мяса. Три  кухарки,  не  считая  судомоек,  готовили
свадебный ужин, и над ними царила восьмидесятилетняя Рейзл,  традиционная,
как свиток торы, крохотная и горбатая.

  Перед ужином во двор затесался молодой человек, неизвестный гостям.  Он
спросил Беню Крика. Он отвел Беню Крика в сторону.
  - Слушайте, Король, - сказал молодой человек, - я имею вам сказать пару
слов. Меня послала тетя Хана с Костецкой...
  - Ну, хорошо, - ответил Беня Крик, по прозвищу Король,  -  что  это  за
пара слов?
  - В участок вчера  приехал  новый  пристав,  велела  вам  сказать  тетя
Хана...
  - Я знал об этом позавчера, - ответил Беня Крик. - Дальше.
  - Пристав собрал участок и оказал участку речь...
  - Новая метла чисто метет, - ответил Беня  Крик.  -  Он  хочет  облаву.
Дальше...
  - А когда будет облава, вы знаете. Король?
  - Она будет завтра.
  - Король, она будет сегодня.
  - Кто сказал тебе это, мальчик?
  - Это сказала тетя Хана. Вы знаете тетю Хану?
  - Я знаю тетю Хану. Дальше.
  - ...Пристав собрал участок и сказал им речь. "Мы должны задушить  Беню
Крика, - сказал он, - потому что там, где есть государь император, там нет
короля. Сегодня, когда Крик выдает замуж  сестру  и  все  они  будут  там,
сегодня нужно сделать облаву..."
  - Дальше.
  - ...Тогда шпики начали бояться. Они сказали: если мы  сделаем  сегодня
облаву, когда у него праздник, так Беня рассерчает, и уйдет  много  крови.
Так пристав сказал - самолюбие мне дороже...
  - Ну, иди, - ответил Король.
  - Что сказать тете Хане за облаву.
  - Скажи: Беня знает за облаву.

  И он ушел, этот молодой человек. За ним  последовали  человека  три  из
Бениных друзей. Они сказали, что вернутся через полчаса. И  они  вернулись
через полчаса. Вот и все.

  За стол садились не по старшинству. Глупая старость жалка не менее, чем
трусливая юность. И не по богатству. Подкладка тяжелого кошелька сшита  из
слез.

  За столом на первом месте сидели жених с  невестой.  Это  их  день.  На
втором месте сидел Сендер Эйхбаум, тесть Короля. Это  его  право.  Историю
Сендера Эйхбаума следует знать, потому что это не простая история.
  Как сделался Беня Крик, налетчик и король налетчиков,  зятем  Эйхбаума?
Как сделался он зятем человека, у которого было  шестьдесят  дойных  коров
без одной?
Тут все дело в  налете.  Всего  год  тому  назад  Беня  написал
Эйхбауму письмо.

  "Мосье Эйхбаум, - написал он, - положите, прошу вас, завтра  утром  под
ворота на Софийевскую, 17, - двадцать  тысяч  рублей.  Если  вы  этого  не
сделаете, так вас ждет такое, что это не слыхано, и вся Одесса будет о вас
говорить. С почтением Беня Король".

  Три письма, одно яснее другого, остались без ответа. Тогда Беня  принял
меры. Они пришли ночью - девять человек с длинными палками в руках.  Палки
были обмотаны просмоленной  паклей.  Девять  пылающих  звезд  зажглись  на
скотном дворе Эйхбаума. Беня отбил замки у сарая и стал выводить коров  по
одной. Их ждал парень с ножом. Он опрокидывал  корову  с  одного  удара  и
погружал нож в коровье сердце. На земле, залитой кровью, расцвели  факелы,
как огненные розы, и загремели выстрелы. Выстрелами Беня отгонял работниц,
сбежавшихся к коровнику. И вслед за ним и другие налетчики стали  стрелять
в воздух, потому что если не стрелять в воздух, то можно убить человека. И
вот, когда шестая корова с предсмертным мычанием упала к ногам  Короля,  -
тогда во двор в одних кальсонах выбежал Эйхбаум и спросил:
  - Что с этого будет, Беня?
  - Если у меня не будет денег - у вас не будет коров, мосье Эйхбаум. Это
дважды два.
  - Зайди в помещение, Беня.

  И в помещении они договорились. Зарезанные  коровы  были  поделены  ими
пополам. Эйхбауму была гарантирована неприкосновенность  и  выдано  в  том
удостоверение с печатью. Но чудо пришло позже.
  Во время налета, в ту грозную ночь, когда мычали подкалываемые  коровы,
и телки скользили в материнской крови, когда факелы  плясали,  как  черные
девы
,  и  бабы-молочницы  шарахались  и  визжали  под  дулами  дружелюбных
браунингов, - в ту грозную ночь во двор выбежала в вырезной  рубашке  дочь
старика Эйхбаума - Циля. И победа Короля стала его поражением.
  Через два дня Беня без предупреждения  вернул  Эйхбауму  все  забранные
деньги и после этого явился вечером с визитом. Он  был  одет  в  оранжевый
костюм, под его манжеткой сиял бриллиантовый браслет; он вошел в  комнату,
поздоровался и попросил у Эйхбаума руки его дочери  Цили.  Старика  хватил
легкий удар, но он поднялся. В старике было еще жизни лет на двадцать.
  - Слушайте, Эйхбаум, - сказал ему Король, - когда вы умрете, я похороню
вас на первом еврейском кладбище, у самых ворот. Я поставлю вам,  Эйхбаум,
памятник из розового мрамора. Я сделаю вас старостой Бродской синагоги.  Я
брошу специальность, Эйхбаум, и поступлю в ваше дело  компаньоном.  У  нас
будет двести коров, Эйхбаум. Я убью всех молочников,  кроме  вас.  Вор  не
будет ходить по той улице, на которой вы живете. Я  выстрою  вам  дачу  на
шестнадцатой станции... И вспомните, Эйхбаум,  вы  ведь  тоже  не  были  в
молодости раввином. Кто подделал завещание,  не  будем  об  этом  говорить
громко?.. И зять у вас будет Король, не сопляк, а Король, Эйхбаум...
  И он добился своего, Беня Крик, потому что он был страстен,  а  страсть
владычествует  над  мирами
.  Новобрачные  прожили  три  месяца  в   тучной
Бессарабии, среди винограда, обильной пищи и любовного  пота.  Потом  Беня
вернулся в Одессу для того, чтобы выдать замуж  сорокалетнюю  сестру  свою
Двойру, страдающую базедовой болезнью. И  вот  теперь,  рассказав  историю
Сендера Эйхбаума, мы  можем  вернуться  на  свадьбу  Двойры  Крик,  сестры
Короля.
  На  этой  свадьбе  к  ужину  подали  индюков,  жареных  куриц,   гусей,
фаршированную рыбу и  уху,  в  которой  перламутром  отсвечивали  лимонные
озера
. Над мертвыми гусиными  головками  покачивались  цветы,  как  пышные
плюмажи.
Но разве жареных куриц выносит на берег пенистый прибой одесского
моря?

  Все благороднейшее из нашей контрабанды, все, чем славна земля из  края
в край, делало в ту звездную, в ту синюю ночь  свое  разрушительное,  свое
обольстительное
 дело.  Нездешнее   вино   разогревало   желудки,   сладко
переламывало ноги, дурманило мозги и вызывало отрыжку, звучную, как призыв
боевой  трубы.
 Черный  кок  с  "Плутарха",  прибывшего  третьего  дня  из
Порт-Саида, вынес за таможенную  черту  пузатые  бутылки  ямайского  рома,
маслянистую мадеру, сигары с плантаций Пирпонта  Моргана  и  апельсины  из
окрестностей  Иерусалима.  Вот  что  выносит  на  берег  пенистый   прибой
одесского моря, вот что  достается  иногда  одесским  нищим  на  еврейских
свадьбах. Им достался ямайский ром на  свадьбе  Двойры  Крик,  и  поэтому,
насосавшись,  как  трефные  свиньи,  еврейские  нищие  оглушительно  стали
стучать костылями. Эйхбаум, распустив жилет, сощуренным  глазом  оглядывал
бушующее собрание  и  любовно  икал.  Оркестр  играл  туш.  Это  было  как
дивизионный смотр
. Туш - ничего кроме туша. Налетчики, сидевшие сомкнутыми
рядами,  вначале  смущались  присутствием  посторонних,   но   потом   они
разошлись. Лева Кацап разбил на голове своей возлюбленной  бутылку  водки.
Моня Артиллерист выстрелил в воздух.  Но  пределов  своих  восторг  достиг
тогда,  когда,  по  обычаю  старины,  гости  начали  одарять  новобрачных.
Синагогальные шамесы, вскочив на столы, выпевали под звуки бурлящего  туша
количество подаренных рублей и  серебряных  ложек.  И  тут  друзья  Короля
показали, чего стоит голубая кровь и неугасшее еще молдаванское рыцарство.
Небрежным движением руки кидали они на серебряные подносы золотые  монеты,
перстни, коралловые нити.
  Аристократы Молдаванки, они были затянуты в малиновые жилеты, их  плечи
охватывали рыжие пиджаки, а на мясистых ногах лопалась кожа цвета небесной
лазури.
Выпрямившись во весь рост и выпячивая животы,  бандиты  хлопали  в
такт музыки, кричали "горько" и бросали невесте цветы, а она, сорокалетняя
Двойра, сестра  Бени  Крика,  сестра  Короля,  изуродованная  болезнью,  с
разросшимся зобом и вылезающими из орбит глазами, сидела на  горе  подушек
рядом с щуплым мальчиком, купленным на  деньги  Эйхбаума  и  онемевшим  от
тоски.

  Обряд дарения подходил к концу, шамесы осипли и контрабас не  ладил  со
скрипкой
. Над двориком протянулся внезапно легкий запах гари.
  -  Беня,  -  сказал  папаша  Крик,  старый  биндюжник,  слывший   между
биндюжниками грубияном, - Беня, ты знаешь, что мине сдается? Мине сдается,
что у нас горит сажа..
.
  - Папаша, - ответил Король пьяному  отцу,  -  пожалуйста,  выпивайте  и
закусывайте, пусть вас не волнует этих глупостей...

  И папаша Крик последовал совету сына. Он закусил и  выпил.  Но  облачко
дыма становилось все ядовитее.  Где-то  розовели  уже  края  неба.  И  уже
стрельнул в вышину узкий, как шпага, язык пламени. Гости, привстав,  стали
обнюхивать воздух, и бабы их  взвизгнули.  Налетчики  переглянулись  тогда
друг с другом. И только Беня, ничего не замечавший, был безутешен.
  - Мине нарушают праздник, - кричал он",  полный  отчаяния,  -  дорогие,
прошу вас, закусывайте и выпивайте..
.
  Но в это время во дворе появился тот  самый  молодой  человек,  который
приходил в начале вечера.
  - Король, - сказал он, - я имею вам сказать пару слов...
  - Ну, говори, - ответил Король,  -  ты  всегда  имеешь  в  запасе  пару
слов...

  - Король, - произнес неизвестный молодой человек  и  захихикал,  -  это
прямо смешно, участок горит, как свечка...

  Лавочники онемели.  Налетчики  усмехнулись.  Шестидесятилетняя  Манька,
родоначальница слободских бандитов, вложив два пальца в рот, свистнула так
пронзительно, что ее соседи покачнулись.
  - Маня, вы не на работе, - заметил ей Беня, - холоднокровней, Маня...
  Молодого  человека,  принесшего  эту  поразительную  новость,  все  еще
разбирал смех.
  -  Они  вышли  с  участка  человек  сорок,  -  рассказывал  он,  двигая
челюстями, - и пошли на облаву; так они отошли шагов пятнадцать,  как  уже
загорелось... Побежите смотреть, если хотите...

  Но Беня запретил гостям идти смотреть на пожар. Отправился он  с  двумя
товарищами. Участок исправно пылал  с  четырех  сторон.  Городовые,  тряся
задами
, бегали по задымленным лестницам и выкидывали из окон сундуки.  Под
шумок разбегались арестованные.  Пожарные  были  исполнены  рвения,  но  в
ближайшем кране не оказалось воды. Пристав - та  самая  метла,  что  чисто
метет, - стоял на противоположном тротуаре и покусывал усы, лезшие  ему  в
рот. Новая метла стояла без движения. Беня, проходя мимо  пристава,  отдал
ему честь по-военному.
  - Доброго здоровьичка, ваше высокоблагородие, - сказал он сочувственно.
- Что вы скажете на это несчастье? Это же кошмар...
  Он уставился на горящее здание, покачал головой и почмокал губами:
  - Ай-ай-ай...



  А когда Беня вернулся домой - во дворе потухали уже фонарики и на  небе
занималась заря. Гости разошлись, и музыканты дремали, опустив  головы  на
ручки своих контрабасов. Одна только Двойра не  собиралась  спать.  Обеими
руками она подталкивала оробевшего мужа к  дверям  их  брачной  комнаты  и
смотрела на него  плотоядно,  как  кошка,  которая,  держа  мышь  во  рту,
легонько пробует ее зубами.



г) И. А. Бунин. 
Собака

Мечтай, мечтай. Все уже и тусклей
Ты смотришь золотистыми глазами
На
вьюжный двор, на снег, прилипший к раме,
На
метлы гулких, дымных тополей.

Вздыхая, ты свернулась потеплей
У ног моих - и думаешь... Мы сами
Томим себя - тоской иных полей,
Иных пустынь... за пермскими горами.

Ты вспоминаешь то, что чуждо мне:
Седое небо, тундры, льды и чумы
В твоей студеной дикой стороне.

Но я всегда делю с тобою думы:
Я человек: как бог, я обречен
Познать тоску всех стран и всех времен.

Чурикова Елена

Сообщения : 11
Дата регистрации : 2016-02-15

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2016 - Задание 02

Сообщение  Ульяна Дадаева в Ср Фев 24, 2016 2:06 am

1) а)Сонет М.Волошина
метафоры: тлеет боль, точит пламя, знамя скорбей, в ветрах тоски, узлами змей
метонимия: грааль скорбей
эпитеты: 
жизненных обид, развернутое знамя, певучий дух, задушенный дух, опутанный узлами, горючих змей, безвыходной тюрьмы 
катахрезы: 
счастье боли, гордость уз, радости неволи, экстаз тюрьмы

б) Сонет Новеллы Матвеевой
метафоры: раной века Возрождения, лежит в веках, меж солнц ума и гения, шорох декаданса гусениц, бермудский свищ
метонимия: выбежал на свет
перифраз: двуногое Сомнение, весной времён
эпитеты: 
глубокой раной, яркой площади, остроконечных странных башмаках, бермудский свищ, неподнадзорный мрак, в садах цветущих, в нелепой драке



2)олицетворения: высовывали свой хвост; столы вились по двору; заплаты пели; било пламя; факелы  плясали; вино разогревало   желудки,  сладко переламывало ноги, дурманило мозги и вызывало отрыжку; стрельнул язык пламени

сравнения:
вились по двору,  как  змеи; пот, как кровь, как пена бешеной собаки; как свиток торы; факелы, как огненные розы; плясали, как черные девы; цветы,  как  пышные плюмажи; отрыжка, как призыв боевой трубы; язык пламени узкий, как шпага; участок горит, как свечка; смотрела, как кошка

синекдоха:
человечьего мяса

катахрезы: 
сладко воняющего, дружелюбных браунингов

метафоры: пеклись старушечьи лица, подбородки, груди; девять  пылающих  звезд  зажглись; расцвели  факелы, отсвечивали  лимонные озера; лопалась кожа; подкладка тяжелого кошелька сшита из слез

эпитеты: густыми  голосами ; тучное, пьяное и пухлое пламя; дымных лучах; традиционная, крохотная и горбатая; длинными палками; просмоленной  паклей; коровье сердце; предсмертным мычанием ; зарезанные  коровы; подкалываемые  коровы; грозную ночь; в вырезной  рубашке; бриллиантовый браслет; легкий удар; розового мрамора; обильной пищи; любовного  пота; пенистый прибой; одесского моря; в ту звездную, в ту синюю ночь; разрушительное, обольстительное  дело; звучную отрыжку; пузатые  бутылки; ямайского  рома; маслянистую мадеру; трефные  свиньи; бушующее собрание ; дивизионный смотр; сомкнутыми рядами; бурлящего  туша; голубая кровь; молдаванское рыцарство; мясистых ногах; небесной лазури; вылезающими глазами; щуплым мальчиком; легкий запах ;слободских бандитов; поразительную  новость; задымленным лестницам; горящее здание; оробевшего мужа; брачной  комнаты  

гипербола: Их  было  так много, что они высовывали свой хвост  за  ворота  

перифраз: Новая метла стояла без движения


3) И.А. Бродский "Зимним вечером в Ялте"

Сухое левантинское лицо,
упрятанное оспинками в бачки,
когда он ищет сигарету в пачке,
на безымянном тусклое кольцо
внезапно преломляет двести ватт,
и мой хрусталик вспышки не выносит;
я жмурюсь - и тогда он произносит,
глотая дым при этом, "виноват".

Январь в Крыму. На черноморский брег
зима приходит как бы для забавы:
не в состояньи удержаться снег
на лезвиях и остриях агавы.
Пустуют ресторации. Дымят
ихтиозавры грязные на рейде,
и прелых лавров слышен аромат.
"Налить вам этой мерзости?" "Налейте".

Итак - улыбка, сумерки, графин.
Вдали буфетчик, стискивая руки,
дает круги, как молодой дельфин
вокруг хамсой заполненной фелюги.
Квадрат окна. В горшках - желтофиоль.
Снежинки, проносящиеся мимо...
Остановись, мгновенье! Ты не столь
прекрасно, сколько ты неповторимо.
1969

эпитеты:
 Сухое левантинское лицо, тусклое кольцо, черноморский брег, прелых лавров, хамсой заполненной фелюги
метафоры: упрятанное оспинками в бачки, преломляет двести ватт, на лезвиях и остриях агавы, дымят ихтиозавры
олицетворение: хрусталик не выносит, зима приходит, не в состояньи удержаться снег, 
сравнение: дает круги, как молодой дельфин
перифраз: квадрат окна, грязные ихтиозавры
катахреза: слышен аромат











 


Ульяна Дадаева

Сообщения : 12
Дата регистрации : 2016-02-14

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2016 - Задание 02

Сообщение  Алина Бенькович в Чт Фев 25, 2016 3:15 am

1)

а) Сонет М.Волошина
Метафоры: в нас тлеет боль; в ветрах тоски; точит пламя, задушенный телами
Метонимия: Грааль скорбей,
Эпитеты: глухо точит пламя, певучий дух, безвыходной тюрьмы, горючих змей
Катахрезы: счастье боли, гордость уз, радости неволи, экстаз тюрьмы, забвенья Леты, Грааль скорбей
Антропоморфизмы:огонь и жалит и язвит

б) Сонет Н.Матвеевой
Метафоры: двуногое Сомнение, с глубокой раной века Возрождения, весной времен, меж солнц ума, декаданса гусениц, бермудский свищ
Метонимия: выбежал на свет
Эпитеты: яркой площади, лишенную строения, неподнадзорный мрак, нелепой драке

2) И.Бабель "Король"
Метафоры: пеклись старушечьи  лица; царила восьмидесятилетняя Рейзл; Девять  пылающих  звезд  зажглись; расцвели  факелы; когда факелы  плясали,  как  черные девы; вино разогревало желудки; онемевшим  от тоски; шамесы осипли и контрабас не  ладил  со
скрипкой; Участок исправно пылал;
Гипербола: их было так много, что они высовывали свой хвост
Олитцетворения: высовывали свой хвост, и они пели густыми  голосами  -  заплаты  из
оранжевого и красного бархата;
Сравнения: столы вились по двору,  как  змеи; Пот,  розовый,  как  кровь, розовый, как пена бешеной собаки; традиционная, как свиток торы; расцвели  факелы, как огненные розы; перламутром  отсвечивали  лимонные озера; отрыжку, звучную, как призыв
боевой  трубы; узкий, как шпага, язык пламени; смотрела на него  плотоядно,  как  кошка,  которая,  держа  мышь  во  рту,
легонько пробует ее зубами.
Эпитеты: густыми голосами; тучное пламя, пьяное и пухлое пламя: дымные лучи; бабьи тряские подбородки, замусоленные груди; крохотная и горбатая; Глупая старость; трусливая юность; пенистый прибой;свое  разрушительное,  свое обольстительное  дело; бурлящего  туша; мясистых ногах;
Катахрезы:сладко воняющего; дружелюбных браунингов; голубая кровь; молдаванское рыцарство;
Синекдоха:человечьего мяса
Перифраза: новая метла чисто метет

3)Владимир Маяковский "Бродвей"

Асфальт - стекло.
                Иду и звеню.
Леса и травинки -
                сбриты.
На север
       с юга
             идут авеню,
на запад с востока -
                   стриты.
А между -
        (куда их строитель завез!) -
дома
    невозможной длины.

Одни дома
        длиной до звезд,
другие -
       длиной до луны.
Янки
   подошвами шлепать
                    ленив:
простой
      и курьерский лифт.
В 7 часов
        человечий прилив,
В 17 часов
         - отлив.
Скрежещет механика,
                  звон и гам,
а люди замелдяют
               жевать чуингам,
чтоб бросить:
            "Мек моней?"
Мамаша
     грудь
          ребенку дала.
Ребенок
      с каплями из носу,
сосет
    как будто
             не грудь, а доллар -
занят
    серьезным
             бизнесом.
Работа окончена.
               Тело обвей
в сплошной
         электрический ветер.
Хочешь под землю -
                 бери собвей,
на небо -
        бери элевейтер.
Вагоны
     едут
         и дымам под рост,
и в пятках
         домовьих
                 трутся,
и вынесут
        хвост
             на Бруклинский мост,
и спрячут
        в норы
              под Гудзон.
Тебя ослепило,
             ты осовел.
Но,
  как барабанная дробь,
из тьмы
      по темени:
                "Кофе Максвел
гуд
  ту ди ласт дроп".
А лампы
      как станут
                ночь копать,
ну, я доложу вам -
                 пламечко!
Налево посмотришь -
                   мамочка мать!
Направо -
         мать моя мамочка!
Есть что поглядеть московской братве.
И за день
               в конец не дойдут.
Это Нью-Йорк.
            Это Бродвей.
Гау ду ю ду!
Я в восторге
           от Нью-Йорка города.
Но
 кепчонку
         не сдерну с виска.
У советски
         собственная гордость:
на буржуев
         смотрим свысока.

Метафоры: иду и звеню; одни дома - длиной до звезд, другие - длиной до луны; человечий прилив - отлив;
Атнропоморфизмы:вынесут хвост; а лампы как станут ночь копать;
Сравнения: Ребенок с каплями из носу, сосет как будто не грудь, а доллар - занят серьезным бизнесом; как барабанная дробь;
Эпитеты: в пятках домовьих; собственная гордость; электрический ветер
Катархезы: на буржуев смотрим свысока; московской братве

Алина Бенькович

Сообщения : 12
Дата регистрации : 2016-02-16

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2016 - Задание 02

Сообщение  Артем Тевяшев в Чт Фев 25, 2016 3:23 am

а) М.Волошин, сонет №7 из цикла Corona Astralis
Метафоры: тлеет боль,точит пламя, знамя скорбей, узлами змей, в ветрах тоски.
Метонимия: Грааль скорбей
Эпитеты: певучий дух, задушенный дух, горючих змей, жизненных обид.
Катахрезы: счастье боли, гордость уз, радости неволи, экстаз тюрьмы.

б) Новелла Матвеева, сонет "Меркуцио"
Метафоры: С раной века, лежит в веках, меж солнц ума и гения, шорох декаданса гусениц,
Метонимия: выбежал на свет
Эпитеты: с глубокой раной, яркой площади, двуногое сомнение, остроконечных странных башмаках, бермудский свищ, неподнадзорный мрак,
грядущих гусениц.
в)«Гой ты, Русь, моя родная…» Сергей Есенин

Гой ты, Русь, моя родная,
Хаты — в ризах образа…
Не видать конца и края —
Только синь сосет глаза.

Как захожий богомолец,
Я смотрю твои поля.
А у низеньких околиц
Звонно чахнут тополя.

Пахнет яблоком и медом
По церквам твой кроткий Спас.
И гудит за корогодом
На лугах веселый пляс.

Побегу по мятой стежке
На приволь зеленых лех,
Мне навстречу, как сережки,
Прозвенит девичий смех.

Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою».

Метафоры: чахнут поля, гудит пляс, прозвенит смех, синь сосет глаза, Спас пахнет, приволь лех.
Сравнения: как захожий богомолец, как сережки.
Эпитеты: кроткий Спас, веселый пляс, мятой стежке, зеленых лех.
г) "Король"
Олицетворения: высовывали свой хвост, столы вились по двору, заплаты пели, било пламя, факелы  плясали, вино разогревало желудки,  сладко переламывало ноги, стрельнул язык пламени.
Сравнения: вились, как змеи, пот, как кровь, как пена бешеной собаки, как свиток торы, факелы, как огненные розы, плясали, как черные девы, цветы,  как  пышные плюмажи, отрыжка, как призыв боевой трубы, язык узкий, как шпага, горит, как свечка, смотрела, как кошка,
свистнула так, что ее соседи покачнулись.
Эпитеты:густыми голосами ; тучное, пьяное и пухлое пламя; дымных лучах; традиционная, крохотная и горбатая Рейзл; просмоленной  паклей; предсмертным мычанием ; зарезанные  коровы; подкалываемые  коровы; грозную ночь; в вырезной  рубашке; легкий удар; розового мрамора; обильной пищи; любовного  пота; пенистый прибой; одесского моря; в ту звездную, в ту синюю ночь; разрушительное, обольстительное  дело; звучную отрыжку; пузатые  бутылки; ямайского  рома; маслянистую мадеру; трефные  свиньи; бушующее собрание ; дивизионный смотр; сомкнутыми рядами; бурлящего  туша; голубая кровь; молдаванское рыцарство; мясистых ногах; небесной лазури; вылезающими глазами; щуплым мальчиком; легкий запах ;слободских бандитов; поразительную  новость; задымленным лестницам; горящее здание; оробевшего мужа; брачной  комнаты.
Катахрезы: сладко воняющего, дружелюбных браунингов.
Метафоры: столы высовывали хвост, пеклись старушечьи лица, подбородки, груди, девять  пылающих  звезд  зажглись, расцвели  факелы, отсвечивали  лимонные озера, лопалась кожа, подкладка тяжелого кошелька сшита из слез.
Перифраз: Новая метла стояла без движения.

Артем Тевяшев

Сообщения : 12
Дата регистрации : 2016-02-17

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2016 - Задание 02

Сообщение  Нечунаева Александра в Чт Фев 25, 2016 3:56 am

Метафора
Эпитет
Сравнение
Олицетворение
Метонимия
Синекдоха
Антономасия
Перифраза
Гипербола, литота
Катахреза

1.

а) М.Волошин, сонет №7 из цикла Corona Astralis

В нас тлеет боль вне жизненных обид,
Томит печаль и глухо точит пламя,
И всех скорбей развернутое знамя
В ветрах тоски уныло шелестит.

Но пусть огонь и жалит и язвит,
Певучий дух, задушенный телами, -
Лаокоон, опутанный узлами
Горючих змей, напрягся... и молчит.

И никогда - ни счастье этой боли,
Ни гордость уз, ни радости неволи,

Ни наш экстаз безвыходной тюрьмы

Не отдадим за все забвенья Леты!
Грааль скорбей несем по миру мы -
Изгнанники, скитальцы и поэты!


б) Новелла Матвеева, сонет "Меркуцио"

С глубокой раной века Возрождения
Лежит на яркой площади, в веках,
Меркуцио - двуногое Сомнение
В остроконечных странных башмаках.


Весной времён, меж солнц ума и гения,
Он вдруг увидел (сам не зная как)
Вселенную, лишенную строения;
Бермудский свищ; неподнадзорный мрак

Всех наших Чёрных дыр... В садах цветущих
Он декаданса гусениц грядущих
Расслышал шорох (через триста лет

Возникнуть должный!)... Проклял эти знаки,
Паясничая, выбежал на свет,
Вмешался в спор - и пал в нелепой драке.


2.

Исаак Бабель "Король"

Венчание кончилось, раввин  опустился  в  кресло,  потом  он  вышел  из
комнаты и увидел столы, поставленные во  всю  длину  двора.  Их  было  так
много, что они высовывали свой хвост  за  ворота  на  Госпитальную  улицу.

Перекрытые бархатом столы вились по двору, как  змеи, которым  на  брюхо
наложили заплаты всех цветов, и они пели густыми  голосами  -  заплаты  из
оранжевого и красного бархата.
 Квартиры были превращены в кухни. Сквозь закопченные двери било  тучное
пламя, пьяное и пухлое пламя.
В его дымных лучах пеклись старушечьи  лица,
бабьи тряские подбородки, замусоленные груди.  Пот,  розовый,  как  кровь,
розовый, как пена бешеной собаки, обтекал эти груды разросшегося,  сладко
воняющего человечьего мяса.
Три  кухарки,  не  считая  судомоек,  готовили
свадебный ужин, и над ними царила восьмидесятилетняя Рейзл,  традиционная,
как свиток торы, крохотная и горбатая.


 Перед ужином во двор затесался молодой человек, неизвестный гостям.  Он
спросил Беню Крика. Он отвел Беню Крика в сторону.
 - Слушайте, Король, - сказал молодой человек, - я имею вам сказать пару
слов. Меня послала тетя Хана с Костецкой...
 - Ну, хорошо, - ответил Беня Крик, по прозвищу Король,  -  что  это  за
пара слов?
 - В участок вчера  приехал  новый  пристав,  велела  вам  сказать  тетя
Хана...
 - Я знал об этом позавчера, - ответил Беня Крик. - Дальше.
 - Пристав собрал участок и оказал участку речь...
 - Новая метла чисто метет, - ответил Беня  Крик.  -  Он  хочет  облаву.
Дальше...
 - А когда будет облава, вы знаете. Король?
 - Она будет завтра.
 - Король, она будет сегодня.
 - Кто сказал тебе это, мальчик?
 - Это сказала тетя Хана. Вы знаете тетю Хану?
 - Я знаю тетю Хану. Дальше.
 - ...Пристав собрал участок и сказал им речь. "Мы должны задушить  Беню
Крика, - сказал он, - потому что там, где есть государь император, там нет
короля
. Сегодня, когда Крик выдает замуж  сестру  и  все  они  будут  там,
сегодня нужно сделать облаву..."
 - Дальше.
 - ...Тогда шпики начали бояться. Они сказали: если мы  сделаем  сегодня
облаву, когда у него праздник, так Беня рассерчает, и уйдет  много  крови.
Так пристав сказал - самолюбие мне дороже...
 - Ну, иди, - ответил Король.
 - Что сказать тете Хане за облаву.
 - Скажи: Беня знает за облаву.
 И он ушел, этот молодой человек. За ним  последовали  человека  три  из
Бениных друзей. Они сказали, что вернутся через полчаса. И  они  вернулись
через полчаса. Вот и все.
 За стол садились не по старшинству. Глупая старость жалка не менее, чем
трусливая юность. И не по богатству. Подкладка тяжелого кошелька сшита  из
слез.

 За столом на первом месте сидели жених с  невестой.  Это  их  день.  На
втором месте сидел Сендер Эйхбаум, тесть Короля. Это  его  право.  Историю
Сендера Эйхбаума следует знать, потому что это не простая история.
 Как сделался Беня Крик, налетчик и король налетчиков,  зятем  Эйхбаума?
Как сделался он зятем человека, у которого было  шестьдесят  дойных  коров
без одной
? Тут все дело в  налете.  Всего  год  тому  назад  Беня  написал
Эйхбауму письмо.

 "Мосье Эйхбаум, - написал он, - положите, прошу вас, завтра  утром  под
ворота на Софийевскую, 17, - двадцать  тысяч  рублей.  Если  вы  этого  не
сделаете, так вас ждет такое, что это не слыхано, и вся Одесса будет о вас
говорить. С почтением Беня Король".

 Три письма, одно яснее другого, остались без ответа. Тогда Беня  принял
меры. Они пришли ночью - девять человек с длинными палками в руках.  Палки
были обмотаны просмоленной  паклей.  Девять  пылающих  звезд  зажглись  на
скотном дворе Эйхбаума. Беня отбил замки у сарая и стал выводить коров  по
одной. Их ждал парень с ножом. Он опрокидывал  корову  с  одного  удара  и
погружал нож в коровье сердце. На земле, залитой кровью, расцвели  факелы,
как огненные розы, и загремели выстрелы. Выстрелами Беня отгонял работниц,
сбежавшихся к коровнику. И вслед за ним и другие налетчики стали  стрелять
в воздух, потому что если не стрелять в воздух, то можно убить человека. И
вот, когда шестая корова с предсмертным мычанием упала к ногам  Короля,  -
тогда во двор в одних кальсонах выбежал Эйхбаум и спросил:
 - Что с этого будет, Беня?
 - Если у меня не будет денег - у вас не будет коров, мосье Эйхбаум. Это
дважды два.
 - Зайди в помещение, Беня.
 И в помещении они договорились. Зарезанные  коровы  были  поделены  ими
пополам. Эйхбауму была гарантирована неприкосновенность  и  выдано  в  том
удостоверение с печатью. Но чудо пришло позже.
 Во время налета, в ту грозную ночь, когда мычали подкалываемые  коровы,
и телки скользили в материнской крови, когда факелы  плясали,  как  черные
девы,
 и  бабы-молочницы  шарахались  и  визжали  под  дулами  дружелюбных
браунингов
, - в ту грозную ночь во двор выбежала в вырезной  рубашке  дочь
старика Эйхбаума - Циля. И победа Короля стала его поражением.
 Через два дня Беня без предупреждения  вернул  Эйхбауму  все  забранные
деньги и после этого явился вечером с визитом. Он  был  одет  в  оранжевый
костюм, под его манжеткой сиял бриллиантовый браслет; он вошел в  комнату,
поздоровался и попросил у Эйхбаума руки его дочери  Цили.  Старика  хватил
легкий удар, но он поднялся. В старике было еще жизни лет на двадцать.
 - Слушайте, Эйхбаум, - сказал ему Король, - когда вы умрете, я похороню
вас на первом еврейском кладбище, у самых ворот. Я поставлю вам,  Эйхбаум,
памятник из розового мрамора. Я сделаю вас старостой Бродской синагоги.  Я
брошу специальность, Эйхбаум, и поступлю в ваше дело  компаньоном.  У  нас
будет двести коров, Эйхбаум. Я убью всех молочников,  кроме  вас.  Вор  не
будет ходить по той улице, на которой вы живете. Я  выстрою  вам  дачу  на
шестнадцатой станции... И вспомните, Эйхбаум,  вы  ведь  тоже  не  были  в
молодости раввином. Кто подделал завещание,  не  будем  об  этом  говорить
громко?.. И зять у вас будет Король, не сопляк, а Король, Эйхбаум...
 И он добился своего, Беня Крик, потому что он был страстен,  а страсть
владычествует
 над  мирами.  Новобрачные  прожили  три  месяца  в   тучной
Бессарабии
, среди винограда, обильной пищи и любовного  пота.  Потом  Беня
вернулся в Одессу для того, чтобы выдать замуж  сорокалетнюю  сестру  свою
Двойру, страдающую базедовой болезнью. И  вот  теперь,  рассказав  историю
Сендера Эйхбаума, мы  можем  вернуться  на  свадьбу  Двойры  Крик,  сестры
Короля.
 На  этой  свадьбе  к  ужину  подали  индюков,  жареных  куриц,   гусей,
фаршированную рыбу и  уху,  в  которой  перламутром  отсвечивали  лимонные
озера
. Над мертвыми гусиными  головками  покачивались  цветы,  как  пышные
плюмажи.
Но разве жареных куриц выносит на берег пенистый прибой одесского
моря?
 Все благороднейшее из нашей контрабанды, все, чем славна земля из  края
в край, делало в ту звездную, в ту синюю ночь  свое  разрушительное,  свое
обольстительное  дело.
Нездешнее   вино   разогревало   желудки,   сладко
переламывало ноги, дурманило мозги и вызывало отрыжку, звучную, как призыв
боевой  трубы.
Черный  кок  с  "Плутарха",  прибывшего  третьего  дня  из
Порт-Саида, вынес за таможенную  черту  пузатые  бутылки  ямайского  рома,
маслянистую мадеру, сигары с плантаций Пирпонта  Моргана  и  апельсины  из
окрестностей  Иерусалима.  Вот  что  выносит  на  берег  пенистый   прибой
одесского моря, вот что  достается  иногда  одесским  нищим  на  еврейских
свадьбах. Им достался ямайский ром на  свадьбе  Двойры  Крик,  и  поэтому,
насосавшись,  как  трефные  свиньи, еврейские  нищие  оглушительно  стали
стучать костылями. Эйхбаум, распустив жилет, сощуренным  глазом  оглядывал
бушующее собрание  и  любовно  икал.  Оркестр  играл  туш.  Это  было  как
дивизионный смотр.
Туш - ничего кроме туша. Налетчики, сидевшие сомкнутыми
рядами,  вначале  смущались  присутствием  посторонних,   но   потом   они
разошлись. Лева Кацап разбил на голове своей возлюбленной  бутылку  водки.
Моня Артиллерист выстрелил в воздух.  Но  пределов  своих  восторг  достиг
тогда,  когда,  по  обычаю  старины,  гости  начали  одарять  новобрачных.
Синагогальные шамесы, вскочив на столы, выпевали под звуки бурлящего  туша
количество подаренных рублей и  серебряных  ложек.  И  тут  друзья  Короля
показали, чего стоит голубая кровь и неугасшее еще молдаванское рыцарство.
Небрежным движением руки кидали они на серебряные подносы золотые  монеты,
перстни, коралловые нити.
 Аристократы Молдаванки, они были затянуты в малиновые жилеты, их  плечи
охватывали рыжие пиджаки, а на мясистых ногах лопалась кожа цвета небесной
лазури.
Выпрямившись во весь рост и выпячивая животы,  бандиты  хлопали  в
такт музыки, кричали "горько" и бросали невесте цветы, а она, сорокалетняя
Двойра, сестра  Бени  Крика,  сестра  Короля,  изуродованная  болезнью,  с
разросшимся зобом и вылезающими из орбит глазами, сидела на  горе  подушек
рядом с щуплым мальчиком, купленным на  деньги  Эйхбаума  и  онемевшим  от
тоски.
 Обряд дарения подходил к концу, шамесы осипли и контрабас не  ладил  со
скрипкой.
Над двориком протянулся внезапно легкий запах гари.
 -  Беня,  -  сказал  папаша  Крик,  старый  биндюжник,  слывший   между
биндюжниками грубияном, - Беня, ты знаешь, что мине сдается? Мине сдается,
что у нас горит сажа...
 - Папаша, - ответил Король пьяному  отцу,  -  пожалуйста,  выпивайте  и
закусывайте, пусть вас не волнует этих глупостей...
 И папаша Крик последовал совету сына. Он закусил и  выпил.  Но  облачко
дыма становилось все ядовитее
.  Где-то  розовели  уже  края  неба.  И  уже
стрельнул в вышину узкий, как шпага, язык пламени. Гости, привстав,  стали
обнюхивать воздух, и бабы их  взвизгнули.  Налетчики  переглянулись  тогда
друг с другом. И только Беня, ничего не замечавший, был безутешен.
 - Мине нарушают праздник, - кричал он",  полный  отчаяния,  -  дорогие,
прошу вас, закусывайте и выпивайте...
 Но в это время во дворе появился тот  самый  молодой  человек,  который
приходил в начале вечера.
 - Король, - сказал он, - я имею вам сказать пару слов...
 - Ну, говори, - ответил Король,  -  ты  всегда  имеешь  в  запасе  пару
слов...
 - Король, - произнес неизвестный молодой человек  и  захихикал,  -  это
прямо смешно, участок горит, как свечка...
 Лавочники онемели.  Налетчики  усмехнулись.  Шестидесятилетняя  Манька,
родоначальница слободских бандитов, вложив два пальца в рот, свистнула так
пронзительно, что ее соседи покачнулись.

 - Маня, вы не на работе, - заметил ей Беня, - холоднокровней, Маня...
 Молодого  человека,  принесшего  эту  поразительную  новость,  все  еще
разбирал смех.
 -  Они  вышли  с  участка  человек  сорок,  -  рассказывал  он,  двигая
челюстями, - и пошли на облаву; так они отошли шагов пятнадцать,  как  уже
загорелось... Побежите смотреть, если хотите...
 Но Беня запретил гостям идти смотреть на пожар. Отправился он  с  двумя
товарищами. Участок исправно пылал  с  четырех  сторон.  Городовые,  тряся
задами, бегали по задымленным лестницам и выкидывали из окон сундуки.  Под
шумок разбегались арестованные.  Пожарные  были  исполнены  рвения,  но  в
ближайшем кране не оказалось воды. Пристав - та  самая  метла,  что  чисто
метет,
- стоял на противоположном тротуаре и покусывал усы, лезшие  ему  в
рот. Новая метла стояла без движения. Беня, проходя мимо  пристава,  отдал
ему честь по-военному.
 - Доброго здоровьичка, ваше высокоблагородие, - сказал он сочувственно.
- Что вы скажете на это несчастье? Это же кошмар...
 Он уставился на горящее здание, покачал головой и почмокал губами:
 - Ай-ай-ай...


 А когда Беня вернулся домой - во дворе потухали уже фонарики и на  небе
занималась заря. Гости разошлись, и музыканты дремали, опустив  головы  на
ручки своих контрабасов. Одна только Двойра не  собиралась  спать.  Обеими
руками она подталкивала оробевшего мужа к  дверям  их  брачной  комнаты  и
смотрела на него  плотоядно,  как  кошка,  которая,  держа  мышь  во  рту,
легонько пробует ее зубами.


3.

А.С.Пушкин "Медный всадник" (Введение)

На берегу пустынных волн
Стоял он, дум великих полн,
И вдаль глядел. Пред ним широко
Река неслася; бедный чёлн
По ней стремился одиноко.
По мшистым, топким берегам
Чернели избы здесь и там,
Приют убогого чухонца;
И лес, неведомый лучам
В тумане спрятанного солнца,
Кругом шумел.

               И думал он:
Отсель грозить мы будем шведу,
Здесь будет город заложен
На зло надменному соседу.
Природой здесь нам суждено
В Европу прорубить окно,
Ногою твердой стать при море.

Сюда по новым им волнам
Все флаги в гости будут к нам,
И запируем на просторе.
Прошло сто лет, и юный град,
Полнощных стран краса и диво,
Из тьмы лесов, из топи блат
Вознесся пышно, горделиво;

Где прежде финский рыболов,
Печальный пасынок природы,
Один у низких берегов
Бросал в неведомые воды
Свой ветхой невод, ныне там
По оживленным берегам
Громады стройные теснятся
Дворцов и башен; корабли
Толпой со всех концов земли
К богатым пристаням стремятся;
В гранит оделася Нева;
Мосты повисли над водами;
Темно-зелеными садами
Ее покрылись острова,
И перед младшею столицей
Померкла старая Москва,
Как перед новою царицей
Порфироносная вдова.


Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит,
Твоих оград узор чугунный,
Твоих задумчивых ночей
Прозрачный сумрак, блеск безлунный,

Когда я в комнате моей
Пишу, читаю без лампады,
И ясны спящие громады
Пустынных улиц,
и светла
Адмиралтейская игла,
И, не пуская тьму ночную
На золотые небеса,

Одна заря сменить другую
Спешит
, дав ночи полчаса.
Люблю зимы твоей жестокой
Недвижный воздух и мороз,
Бег санок вдоль Невы широкой,
Девичьи лица ярче роз,
И блеск, и шум, и говор балов,
А в час пирушки холостой
Шипенье пенистых бокалов
И пунша пламень голубой.
Люблю воинственную живость
Потешных Марсовых полей,
Пехотных ратей и коней
Однообразную красивость,
В их стройно зыблемом строю
Лоскутья сих знамен победных,
Сиянье шапок этих медных,
На сквозь простреленных в бою.
Люблю, военная столица,
Твоей твердыни дым и гром,
Когда полнощная царица
Дарует сына в царской дом,
Или победу над врагом
Россия снова торжествует,
Или, взломав свой синий лед,
Нева к морям его несет
И, чуя вешни дни, ликует.

Красуйся, град Петров, и стой
Неколебимо как Россия,
Да умирится же с тобой
И побежденная стихия;
Вражду и плен старинный свой
Пусть волны финские забудут
И тщетной злобою не будут
Тревожить
вечный сон Петра!

Была ужасная пора,
Об ней свежо воспоминанье...
Об ней, друзья мои, для вас
Начну свое повествованье.
Печален будет мой рассказ.


Последний раз редактировалось: Нечунаева Александра (Чт Фев 25, 2016 8:27 pm), всего редактировалось 1 раз(а)

Нечунаева Александра

Сообщения : 15
Дата регистрации : 2016-02-13

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2016 - Задание 02

Сообщение  Носова Елизавета в Чт Фев 25, 2016 4:57 am

1.
а) М.Волошин, сонет №7 из цикла Corona Astralis
Эпитет: певучий дух, горючих змей
Метафора: тлеет боль, томит печаль, точит пламя, знамя скорбей шелестит, в ветрах тоски, огонь жалит и язвит, задушенный телами, грааль скорбей несём по миру
Катахреза: глухо точит, счастье боли, гордость уз, радости неволи, экстаз тюрьмы
Аллегория: Лаокоон, опутанный узлами горючих змей; грааль скорбей
б) Новелла Матвеева, сонет "Меркуцио"
Эпитет: на яркой площади, неподнадзорный мрак
Метафора: рана века Возрожденья, лежит в веках, весной времён, меж солнц ума и гения, бермудский свищ, от декаденса гусениц грядущих
Катахреза: Вселенную, лишённую строенья;
Аллегория: наших Чёрных дыр
Перифраз: двуногое Сомненье в остроконечных странных башмаках
2.Исаак Бабель, «Король»
Эпитет: тучное, пьяное, пухлое пламя; глупая старость, трусливая юность, обольстительное дело, пузатые бутылки, на мясистых ногах, кожа цвета небесной лазури,
Метафора: столы высовывали хвост, заплаты пели, сшита из слёз, девять пылающих звёзд, расцвели факелы, факелы плясали, чудо пришло, в тучной Бессарабии, отсвечивали перламутром, лимонные озёра, разогревало желудки, молдаванское рыцарство, смотрела плотоядо
Сравнение: вились, как змеи, которым на брюхо наложили заплаты всех цветов; розовый, как кровь; розовый, как пена бешеной собаки; плясали, как чёрные девы; насосавшись, как трефные свиньи; горит, как свечка; плотоядно, как кошка, которая, держа мышь во рту, легонько пробует её зубами.
Катахреза : в дымных лучах, дружелюбных браунингов, любовно икал, исправно пылал
Гипербола: онемевшим от тоски
Перифраз: метла, что чисто метёт; новая метла
3.Константин Симонов
Словно смотришь в бинокль перевернутый -
Все, что сзади осталось, уменьшено,
На вокзале, метелью подернутом,
Где-то плачет далекая женщина.

Снежный ком, обращенный в горошину,-
Ее горе отсюда невидимо;
Как и всем нам, войною непрошено
Мне жестокое зрение выдано.

Что-то очень большое и страшное,
На штыках принесённое временем,
Не даёт нам увидеть вчерашнего
Нашим гневным сегодняшним зрением.

Мы, пройдя через кровь и страдания,
Снова к прошлому взглядом приблизимся,
Но на этом далеком свидании
До былой слепоты не унизимся.

Слишком много друзей не докличется
Повидавшее смерть поколение,
И обратно не все увеличится
В нашем горем испытанном зрении.
Эпитет: жестокое зрение, гневным зрением, испытанном зрении
Метафора: на штыках принесённое, пройдя через кровь и страдания, взглядом приблизимся, до слепоты не унизимся, повидавшее смерть, горем испытанном
Сравнение: словно смотришь в бинокль перевёрнутый;
Олицетворение: войною зрение выдано, на штыках принесённое временем,
Катахреза: на вокзале … где-то
Литота: снежный ком, обращённый в горошину; всё, сзади осталось, уменьшено
Аллегория: снежный ком, обращенный в горошину

Носова Елизавета

Сообщения : 14
Дата регистрации : 2016-02-14

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2016 - Задание 02

Сообщение  Лилия Курбанская в Чт Фев 25, 2016 7:31 pm

1)
a) Метафора: тлеет боль, глухо точит пламя, скорбей развёрнутое знамя шелестит, ветра тоски
   Инверсия: тлеет боль, томит печаль, точит пламя, певучий дух, горючих змей, несём по миру мы
   Эпитет: жизненные обиды
   Катахреза: счастье боли, гордость уз, радости неволи, экстаз безвыходной тюрьмы
   Метонимия: грааль скорбей
б) Метафора: Рана века Возрождения, весна времён, солнца ума и гения, шорох декаданса гусениц грядущих
   Эпитет: глубокая рана, яркая площадь, двуногое сомнение, неподнадзорный мрак
   Инверсия: лежит Меркуцио, сады цветущие, гусеницы грядущие, через триста лет возникнуть должный
   Сравнение: Меркуцио - двуногое сомнение
   Гипербола: расслышал шорох (через триста лет возникнуть должный!)

2)
Олицетворение: столы высовывали хвост, вились по двору, заплаты пели, факелы плясали, вино разогревало желудки, перемалывало ноги, дурманило мозги, контрабас не ладил со скрипкой
Сравнения: как змеи, как кровь, как пена бешеной собаки; традиционная, как свиток торы; как огненные розы, как чёрные девы, как пышные плюмажи, как призыв боевой трубы, как трефные свиньи, как дивизионный смотр, как шпага, как свечка; как  кошка,  которая,  держа  мышь  во  рту,
легонько пробует ее зубами.
Эпитет: густые голоса, закопчённые двери, тучное пламя, пьяное и пухлое пламя,дымные лучи, тряские подбородки, замусоленные груди, глупая старость, трусливая юность, тяжёлый кошелёк, огненные розы, грозная ночь, тучная Бесарабия, мёртвые гусиные головки, разрушительное, обольстительное дело, звёздная, синяя ночь, нездешнее вино, пузатые бутылки, маслянистая мадера, бушующее собрание, кожа цвета небесной лазури, голубая кровь, мясистые ноги
Метафора: старушечьи лица пеклись, подкладка кошелька сшита из слёз, пылающие звёзды на скотном дворе, расцвели факелы, страсть владычествует над мирами, перламутром отсвечивали лимонные озёра
Катахреза: сладко воняющее, дружелюбные браунинги, участок исправно пылал
Синекдоха: человечье мясо
Перифраз: новая метла чисто метёт, специальность.
Инверсия: расцвели факелы, сорокалетнюю сестру свою
Риторический вопрос: Но разве жареных куриц выносит на берег пенистый прибой одесского
моря?
Гипербола: кожа лопалась на ногах, гора подушек, онемевший от тоски, лавочники онемели; Манька свистнула так пронзительно, что её соседи покачнулись.

3)А. Щербина "Имплантация чувств"

имплантация чувств прошла неудачно,
не прижилось чужое сердцебиение,
врач, как Иисус, говорит и плачет,
в медицинской карте печать забвения.

всё более-менее предсказуемо:
частный случай неизлечимости...
старенький домик, Орехово-Зуево,
белая скатерть и запах жимолости.

выждешь,
вышьешь по сердцу рубчиком,
вылижешь руки щенячьей жалостью,
чью-то любовь прикуёшь наручником,
выдохнешь – хватит
забудь, пожалуйста.

так бы и жаться комочком воющим,
так бы и глохнуть от вздоха частого...
смерть придёт медсестрой с обезболивающим
и улыбнётся - легко и счастливо.

Метафора: имплантация чувств прошла неудачно, не прижилось чужое сердцебиение; печать забвения, вышьешь по сердцу рубчиком, вылижешь руки щенячьей жалостью, любовь прикуёшь наручником
Сравнение: как Иисус, смерть придёт медсестрой с обезболивающим
Эпитеты: старенький домик, белая скатерть, щенячья жалость, воющий комочек, частый вздох
Анафора: так бы и жаться.... так бы и глохнуть
Катахреза: глохнуть от вздоха.

Лилия Курбанская

Сообщения : 13
Дата регистрации : 2016-02-17

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2016 - Задание 02

Сообщение  Мазанова Дарья в Пт Фев 26, 2016 2:53 am

1)
а) М.Волошин, сонет №7 из цикла Corona Astralis
Метафора: тлеет боль, скорбей развернутое знамя, в ветрах тоски, грааль скорбей
Эпитет: жизненных обид, певучий дух, горючих змей, безвыходной тюрьмы
Олицетворение: томит печаль, точит пламя, огонь и жалит и язвит
Катахреза: счастье боли, радости неволи, экстаз тюрьмы
б) Новелла Матвеева, сонет "Меркуцио"
Эпитет: с глубокой раной, на яркой площади, в остроконечных странных башмаках, бермудский свищ, неподнадзорный мрак, в нелепой драке
Метафора: наших Чёрных дыр, лежит в веках
Метонимия: выбежал на свет
Перифраз: двуногое Сомнение

2) Исаак Бабель "Король"
Метафора: они(столы) высовывали свой хвост, пеклись старушечьи  лица, вино   разогревало   желудки, вино сладко переламывало ноги, вино дурманило мозги, голубая кровь, под шумок разбегались, пристав - та  самая  метла, новая метла стояла без движения,
Метонимия: перекрытые бархатом столы,
Сравнение: столы вились по двору,  как  змеи; пот,  розовый,  как  кровь; розовый, как пена бешеной собаки; Рейзл,  традиционная,
как свиток торы; факелы  плясали,  как  черные девы; узкий, как шпага, язык пламени; смотрела на него  плотоядно,  как  кошка,  которая, держа  мышь  во  рту, легонько пробует ее зубами
Эпитет: густыми голосами, тучное пламя, пьяное  и пухлое пламя, дымных лучах, старушечьи лица, бабьи тряские подбородки, замусоленные груди, глупая старость, трусливая юность, грозную ночь, в тучной
Бессарабии, пенистый прибой,  на мясистых ногах, легкий запах гари,
Катахреза: сладко воняющего,
Синекдоха: человечьего мяса

3)  И.С.Тургенев "Как хороши, как свежи были розы"

Теперь зима; мороз запушил стекла окон; в темной комнате горит одна свеча. Я сижу, забившись в угол; а в голове всё звенит да звенит:

Как хороши, как свежи были розы...
И вижу я себя перед низким окном загородного русского дома. Летний вечер тихо тает и переходит в ночь, в теплом воздухе пахнет резедой и липой; а на окне, опершись на выпрямленную руку и склонив голову к плечу, сидит девушка — и безмолвно и пристально смотрит на небо, как бы выжидая появления первых звезд. Как простодушно-вдохновенны задумчивые глаза, как трогательно-невинны раскрытые, вопрошающие губы, как ровно дышит еще не вполне расцветшая, еще ничем не взволнованная грудь, как чист и нежен облик юного лица! Я не дерзаю заговорить с нею — но как она мне дорога, как бьется мое сердце!

Как хороши, как свежи были розы...
А в комнате всё темней да темней... Нагоревшая свеча трещит, беглые тени колеблются на низком потолке, мороз скрыпит и злится за стеною — и чудится скучный, старческий шёпот...

Как хороши, как свежи были розы...
Встают передо мною другие образы... Слышится веселый шум семейной деревенской жизни. Две русые головки, прислонясь друг к дружке, бойко смотрят на меня своими светлыми глазками, алые щеки трепещут сдержанным смехом, руки ласково сплелись, вперебивку звучат молодые, добрые голоса; а немного подальше, в глубине уютной комнаты, другие, тоже молодые руки бегают, путаясь пальцами, по клавишам старенького пианино — и ланнеровский вальс не может заглушить воркотню патриархального самовара...

Как хороши, как свежи были розы…
Свеча меркнет и гаснет... Кто это кашляет там так хрипло и глухо? Свернувшись в калачик, жмется и вздрагивает у ног моих старый пес, мой единственный товарищ... Мне холодно... Я зябну... И все они умерли... умерли...

Как хороши, как свежи были розы…

Эпитет: в темной комнате, летний вечер, теплом воздухе, задумчивые глаза,  вопрошающие губы, юного лица, беглые тени, скучный, старческий шёпот, веселый шум, сдержанным смехом, молодые, добрые голоса, уютной комнаты, другие, тоже молодые руки, по клавишам старенького пианино, патриархального самовара
Синекдоха: мороз запушил стекла окон; как ровно дышит (...) грудь; две русые головки бойко смотрят на меня своими светлыми глазками
Метафора: в голове всё звенит да звенит, вечер тихо тает, свеча трещит, встают передо мною другие образы, руки бегают по клавишам старенького пианино, воркотню патриархального самовара
Олицетворение: мороз злится

Мазанова Дарья

Сообщения : 12
Дата регистрации : 2016-02-18

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2016 - Задание 02

Сообщение  Марина Белозёрова в Пт Фев 26, 2016 3:55 am

Метафора (фигуры сходства)
Эпитет
Катахреза (фигуры сходства)
Сравнение(фигуры сходства)
Перифраз
Риторическое восклицание
Олицетворение (фигуры мысли)
Метонимия
Риторический вопрос

а) М.Волошин, сонет №7 из цикла Corona Astralis
В нас тлеет боль вне жизненных обид,
Томит печаль и глухо точит пламя,
И всех скорбей развернутое знамя
В ветрах тоски уныло шелестит
.

Но пусть огонь и жалит и язвит
Певучий дух, задушенный телами, -
Лаокоон, опутанный узлами
Горючих змей, напрягся... и молчит.

И никогда - ни счастье этой боли,
Ни гордость уз, ни радости неволи,
Ни наш экстаз безвыходной тюрьмы

Не отдадим за все забвенья Леты!
Грааль скорбей несем по миру мы -
Изгнанники, скитальцы и поэты!


б) Новелла Матвеева, сонет "Меркуцио"

С глубокой раной века Возрождения
Лежит
на яркой площади, в веках,
Меркуцио - двуногое Сомнение
В остроконечных странных башмаках.

Весной времён, меж солнц ума и гения,
Он вдруг увидел (сам не зная как)
Вселенную, лишенную строения;
Бермудский свищ; неподнадзорный мрак

Всех наших Чёрных дыр... В садах цветущих
Он декаданса гусениц грядущих
Расслышал шорох (через триста лет

Возникнуть должный!
)... Проклял эти знаки,
Паясничая, выбежал на свет,
Вмешался в спор - и пал в нелепой драке.

в)рассказ И. Бабеля "Король"
Венчание кончилось, раввин  опустился  в  кресло,  потом  он  вышел  из
комнаты и увидел столы, поставленные во  всю  длину  двора.  Их  было  так
много, что они высовывали свой хвост  за  ворота  на  Госпитальную  улицу.
Перекрытые бархатом столы вились по двору,  как  змеи,  которым  на  брюхо
наложили заплаты всех цветов
, и они пели густыми  голосами  -  заплаты  из
оранжевого и красного бархата.
 Квартиры были превращены в кухни. Сквозь закопченные двери било  тучное
пламя, пьяное и пухлое пламя. В его дымных лучах пеклись старушечьи  лица,
бабьи тряские подбородки, замусоленные груди.  Пот,  розовый,  как  кровь,
розовый, как пена бешеной собаки, обтекал эти груды  разросшегося,  сладко
воняющего человечьего мяса. Три  кухарки,  не  считая  судомоек,  готовили
свадебный ужин, и над ними царила восьмидесятилетняя Рейзл,  традиционная,
как свиток торы, крохотная и горбатая.

 Перед ужином во двор затесался молодой человек, неизвестный гостям.  Он
спросил Беню Крика. Он отвел Беню Крика в сторону.
 - Слушайте, Король, - сказал молодой человек, - я имею вам сказать пару
слов. Меня послала тетя Хана с Костецкой...
 - Ну, хорошо, - ответил Беня Крик, по прозвищу Король,  -  что  это  за
пара слов?
 - В участок вчера  приехал  новый  пристав,  велела  вам  сказать  тетя
Хана...
 - Я знал об этом позавчера, - ответил Беня Крик. - Дальше.
 - Пристав собрал участок и оказал участку речь...
 - Новая метла чисто метет, - ответил Беня  Крик.  -  Он  хочет  облаву.
Дальше...
 - А когда будет облава, вы знаете. Король?
 - Она будет завтра.
 - Король, она будет сегодня.
 - Кто сказал тебе это, мальчик?
 - Это сказала тетя Хана. Вы знаете тетю Хану?
 - Я знаю тетю Хану. Дальше.
 - ...Пристав собрал участок и сказал им речь. "Мы должны задушить  Беню
Крика, - сказал он, - потому что там, где есть государь император, там нет
короля. Сегодня, когда Крик выдает замуж  сестру  и  все  они  будут  там,
сегодня нужно сделать облаву..."
 - Дальше.
 - ...Тогда шпики начали бояться. Они сказали: если мы  сделаем  сегодня
облаву, когда у него праздник, так Беня рассерчает, и уйдет  много  крови.
Так пристав сказал - самолюбие мне дороже...
 - Ну, иди, - ответил Король.
 - Что сказать тете Хане за облаву.
 - Скажи: Беня знает за облаву.
 И он ушел, этот молодой человек. За ним  последовали  человека  три  из
Бениных друзей. Они сказали, что вернутся через полчаса. И  они  вернулись
через полчаса. Вот и все.
 За стол садились не по старшинству. Глупая старость жалка не менее, чем
трусливая юность. И не по богатству. Подкладка тяжелого кошелька сшита  из
слез.

 За столом на первом месте сидели жених с  невестой.  Это  их  день.  На
втором месте сидел Сендер Эйхбаум, тесть Короля. Это  его  право.  Историю
Сендера Эйхбаума следует знать, потому что это не простая история.
 Как сделался Беня Крик, налетчик и король налетчиков,  зятем  Эйхбаума?
Как сделался он зятем человека, у которого было  шестьдесят  дойных  коров
без одной
? Тут все дело в  налете.  Всего  год  тому  назад  Беня  написал
Эйхбауму письмо.

 "Мосье Эйхбаум, - написал он, - положите, прошу вас, завтра  утром  под
ворота на Софийевскую, 17, - двадцать  тысяч  рублей.  Если  вы  этого  не
сделаете, так вас ждет такое, что это не слыхано, и вся Одесса будет о вас
говорить. С почтением Беня Король".

 Три письма, одно яснее другого, остались без ответа. Тогда Беня  принял
меры. Они пришли ночью - девять человек с длинными палками в руках.  Палки
были обмотаны просмоленной  паклей.  Девять  пылающих звезд  зажглись  на
скотном дворе Эйхбаума. Беня отбил замки у сарая и стал выводить коров  по
одной. Их ждал парень с ножом. Он опрокидывал  корову  с  одного  удара  и
погружал нож в коровье сердце. На земле, залитой кровью, расцвели  факелы,
как огненные розы, и загремели выстрелы. Выстрелами Беня отгонял работниц,
сбежавшихся к коровнику. И вслед за ним и другие налетчики стали  стрелять
в воздух, потому что если не стрелять в воздух, то можно убить человека. И
вот, когда шестая корова с предсмертным мычанием упала к ногам  Короля,  -
тогда во двор в одних кальсонах выбежал Эйхбаум и спросил:
 - Что с этого будет, Беня?
 - Если у меня не будет денег - у вас не будет коров, мосье Эйхбаум. Это
дважды два.
 - Зайди в помещение, Беня.
 И в помещении они договорились. Зарезанные  коровы  были  поделены  ими
пополам. Эйхбауму была гарантирована неприкосновенность  и  выдано  в  том
удостоверение с печатью. Но чудо пришло позже.
 Во время налета, в ту грозную ночь, когда мычали подкалываемые  коровы,
и телки скользили в материнской крови, когда факелы  плясали,  как  черные
девы
,  и  бабы-молочницы  шарахались  и  визжали  под  дулами  дружелюбных
браунингов, - в ту грозную ночь во двор выбежала в вырезной  рубашке  дочь
старика Эйхбаума - Циля. И победа Короля стала его поражением.
 Через два дня Беня без предупреждения  вернул  Эйхбауму  все  забранные
деньги и после этого явился вечером с визитом. Он  был  одет  в  оранжевый
костюм, под его манжеткой сиял бриллиантовый браслет; он вошел в  комнату,
поздоровался и попросил у Эйхбаума руки его дочери  Цили.  Старика  хватил
легкий удар, но он поднялся. В старике было еще жизни лет на двадцать.
 - Слушайте, Эйхбаум, - сказал ему Король, - когда вы умрете, я похороню
вас на первом еврейском кладбище, у самых ворот. Я поставлю вам,  Эйхбаум,
памятник из розового мрамора. Я сделаю вас старостой Бродской синагоги.  Я
брошу специальность, Эйхбаум, и поступлю в ваше дело  компаньоном.  У  нас
будет двести коров, Эйхбаум. Я убью всех молочников,  кроме  вас.  Вор  не
будет ходить по той улице, на которой вы живете. Я  выстрою  вам  дачу  на
шестнадцатой станции... И вспомните, Эйхбаум,  вы  ведь  тоже  не  были  в
молодости раввином. Кто подделал завещание,  не  будем  об  этом  говорить
громко?
.. И зять у вас будет Король, не сопляк, а Король, Эйхбаум...
 И он добился своего, Беня Крик, потому что он был страстен,  а  страсть
владычествует  над  мирами
.  Новобрачные  прожили  три  месяца  в   тучной
Бессарабии, среди винограда, обильной пищи и любовного  пота.  Потом  Беня
вернулся в Одессу для того, чтобы выдать замуж  сорокалетнюю  сестру  свою
Двойру, страдающую базедовой болезнью. И  вот  теперь,  рассказав  историю
Сендера Эйхбаума, мы  можем  вернуться  на  свадьбу  Двойры  Крик,  сестры
Короля.
 На  этой  свадьбе  к  ужину  подали  индюков,  жареных  куриц,   гусей,
фаршированную рыбу и  уху,  в  которой  перламутром  отсвечивали  лимонные
озер
а. Над мертвыми гусиными  головками  покачивались  цветы,  как  пышные
плюмажи
. Но разве жареных куриц выносит на берег пенистый прибой одесского
моря?

 Все благороднейшее из нашей контрабанды, все, чем славна земля из  края
в край, делало в ту звездную, в ту синюю ночь  свое разрушительное,  свое
обольстительное  дело.  Нездешнее   вино   разогревало   желудки,   сладко
переламывало ноги, дурманило мозги и вызывало отрыжку, звучную, как призыв
боевой  трубы
.  Черный  кок  с  "Плутарха",  прибывшего  третьего  дня  из
Порт-Саида, вынес за таможенную  черту  пузатые  бутылки  ямайского  рома,
маслянистую мадеру, сигары с плантаций Пирпонта  Моргана  и  апельсины  из
окрестностей  Иерусалима.  Вот  что  выносит  на  берег  пенистый  прибой
одесского моря, вот что  достается  иногда  одесским  нищим  на  еврейских
свадьбах. Им достался ямайский ром на  свадьбе  Двойры  Крик,  и  поэтому,
насосавшись, как  трефные  свиньи,  еврейские  нищие  оглушительно  стали
стучать костылями. Эйхбаум, распустив жилет, сощуренным  глазом  оглядывал
бушующее собрание  и  любовно  икал.  Оркестр  играл  туш.  Это  было как
дивизионный смотр
. Туш - ничего кроме туша. Налетчики, сидевшие сомкнутыми
рядами,  вначале  смущались  присутствием  посторонних,   но   потом   они
разошлись. Лева Кацап разбил на голове своей возлюбленной  бутылку  водки.
Моня Артиллерист выстрелил в воздух.  Но  пределов  своих  восторг  достиг
тогда,  когда,  по  обычаю  старины,  гости  начали  одарять  новобрачных.
Синагогальные шамесы, вскочив на столы, выпевали под звуки бурлящего туша
количество подаренных рублей и  серебряных  ложек.  И  тут  друзья  Короля
показали, чего стоит голубая кровь и неугасшее еще молдаванское рыцарство.
Небрежным движением руки кидали они на серебряные подносы золотые  монеты,
перстни, коралловые нити.
 Аристократы Молдаванки, они были затянуты в малиновые жилеты, их  плечи
охватывали рыжие пиджаки, а на мясистых ногах лопалась кожа цвета небесной лазури. Выпрямившись во весь рост и выпячивая животы,  бандиты  хлопали  в
такт музыки, кричали "горько" и бросали невесте цветы, а она, сорокалетняя
Двойра, сестра  Бени  Крика,  сестра  Короля,  изуродованная  болезнью,  с
разросшимся зобом и вылезающими из орбит глазами, сидела на  горе  подушек
рядом с щуплым мальчиком, купленным на  деньги  Эйхбаума  и  онемевшим  от
тоски.
 Обряд дарения подходил к концу, шамесы осипли и контрабас не  ладил  со
скрипкой. Над двориком протянулся внезапно легкий запах гари.
 -  Беня,  -  сказал  папаша  Крик,  старый  биндюжник,  слывший   между
биндюжниками грубияном, - Беня, ты знаешь, что мине сдается? Мине сдается,
что у нас горит сажа...
 - Папаша, - ответил Король пьяному  отцу,  -  пожалуйста,  выпивайте  и
закусывайте, пусть вас не волнует этих глупостей...
 И папаша Крик последовал совету сына. Он закусил и  выпил.  Но  облачко
дыма становилось все ядовитее
.  Где-то  розовели  уже  края  неба.  И  уже
стрельнул в вышину узкий, как шпага, язык пламени. Гости, привстав,  стали
обнюхивать воздух, и бабы их  взвизгнули.  Налетчики  переглянулись  тогда
друг с другом. И только Беня, ничего не замечавший, был безутешен.
 - Мине нарушают праздник, - кричал он",  полный  отчаяния,  -  дорогие,
прошу вас, закусывайте и выпивайте...
 Но в это время во дворе появился тот  самый  молодой  человек,  который
приходил в начале вечера.
 - Король, - сказал он, - я имею вам сказать пару слов...
 - Ну, говори, - ответил Король,  -  ты  всегда  имеешь  в  запасе  пару
слов...
 - Король, - произнес неизвестный молодой человек  и  захихикал,  -  это
прямо смешно, участок горит, как свечка...
 Лавочники онемели.  Налетчики  усмехнулись.  Шестидесятилетняя  Манька,
родоначальница слободских бандитов, вложив два пальца в рот, свистнула так
пронзительно, что ее соседи покачнулись.
 - Маня, вы не на работе, - заметил ей Беня, - холоднокровней, Маня...
 Молодого  человека,  принесшего  эту  поразительную  новость,  все  еще
разбирал смех.
 -  Они  вышли  с  участка  человек  сорок,  -  рассказывал  он,  двигая
челюстями, - и пошли на облаву; так они отошли шагов пятнадцать,  как  уже
загорелось... Побежите смотреть, если хотите...
 Но Беня запретил гостям идти смотреть на пожар. Отправился он  с  двумя
товарищами. Участок исправно пылал  с  четырех  сторон.  Городовые,  тряся
задами, бегали по задымленным лестницам и выкидывали из окон сундуки.  Под
шумок разбегались арестованные.  Пожарные  были  исполнены  рвения,  но  в
ближайшем кране не оказалось воды. Пристав - та  самая  метла,  что  чисто
метет
, - стоял на противоположном тротуаре и покусывал усы, лезшие  ему  в
рот. Новая метла стояла без движения. Беня, проходя мимо  пристава,  отдал
ему честь по-военному.
 - Доброго здоровьичка, ваше высокоблагородие, - сказал он сочувственно.
- Что вы скажете на это несчастье? Это же кошмар...
 Он уставился на горящее здание, покачал головой и почмокал губами:
 - Ай-ай-ай...


 А когда Беня вернулся домой - во дворе потухали уже фонарики и на  небе
занималась заря. Гости разошлись, и музыканты дремали, опустив  головы  на
ручки своих контрабасов. Одна только Двойра не  собиралась  спать.  Обеими
руками она подталкивала оробевшего мужа к  дверям  их  брачной  комнаты  и
смотрела на него  плотоядно,  как  кошка, которая,  держа  мышь  во  рту,
легонько пробует ее зубами.


г) О. Мандельштам "Век"
Век мой, зверь мой, кто сумеет
Заглянуть в твои зрачки
И своею кровью склеит
Двух столетий позвонки
? (риторический вопрос)
Кровь-строительница хлещет
Горлом из земных вещей,
Захребетник лишь трепещет
На пороге новых дней.

Тварь, покуда жизнь хватает,
Донести хребет должна,
И невидимым играет
Позвоночником волна
.
Словно нежный хрящ ребенка
Век младенческой земли —
Снова в жертву, как ягненка,
Темя жизни принесли.

Чтобы вырвать век из плена,
Чтобы новый мир начать,
Узловатых дней колена
Нужно флейтою связать.

Это век волну колышет
Человеческой тоской,
И в траве гадюка дышит
Мерой века золотой
.

И еще набухнут почки,
Брызнет зелени побег,
Но разбит твой позвоночник,
Мой прекрасный жалкий  век!
(оксюморон)
И с бессмысленной улыбкой
Вспять глядишь, жесток и слаб,
Словно зверь, когда-то гибкий,
На следы своих же лап.

Кровь-строительница хлещет
Горлом из земных вещей,
И горячей рыбой плещет
В берег теплый хрящ морей.
И с высокой сетки птичьей,
От лазурных влажных глыб
Льется, льется безразличье
На смертельный твой ушиб.

Марина Белозёрова

Сообщения : 13
Дата регистрации : 2016-02-18

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2016 - Задание 02

Сообщение  Ирина Клименко в Пт Фев 26, 2016 4:25 am

а) М.Волошин, сонет №7 из цикла Corona Astralis
Эпитет: певучий дух, горючих змей, безвыходной тюрьмы,
Катахреза: счастье боли, гордость уз, радость неволи, экстаз тюрьмы
Анафора: ни счастье боли,
Ни гордость уз, ни радости неволи,
Ни наш экстаз
Метафора: тлеет боль, томит печаль, знамя скорбей, в ветрах тоски, узлами змей
Метонимия: грааль скорбей
Гипербола: за все забвенья Леты
б) Новелла Матвеева, сонет "Меркуцио"
Метафора: с раной века Возрождения, лежит в веках, весной времен, меж солнц ума и гения, Бермудский свищ, мрак наших Черных дыр, шорох декаданса гусениц
Перифраз: Меркуцио - двуногое сомнение
Эпитет: глубокая рана, яркая площадь, неподнадзорный мрак
Катахреза: Вселенная, лишенная строения
в) И. Бабель "Король"
Эпитеты: тучное пламя, пьяное и пухлое пламя; дымные лучи; грозная ночь; тучная Бессарабия;
Сравнения: вились, как змеи; пот розовый, как кровь; традиционная, как свиток торы; факелы, как огненные розы; фавелы плясали, как черные девы; лимонные озера; цветы, как пышные плюмажи; звучная, как призыв трубы; насосавшись, как трефныя свиньи; узкий, как шпага, язык пламени; горит, как свечка; смотрела плотоядно, как кошка
Метафоры: пеклись старушечьи лица; факелы плясали
Метонимии: перекрытые бархатом столы
Перифраз: груды человечьего мяса, девять пылающих звезд зажглись
Катахреза: дружелюбные браунинги
г) И. Бабель "Переход через Збруч"
Начдив шесть донес о том, что Новоград-Волынск взят сегодня на рассвете. Штаб выступил из Крапивно, и наш обоз шумливым арьергардом растянулся по шоссе, идущему от Бреста до Варшавы и построенному на мужичьих костях Николаем Первым.
Поля пурпурного мака цветут вокруг нас, полуденный ветер играет в желтеющей ржи, девственная гречиха встает на горизонте, как стена дальнего монастыря. Тихая Волынь изгибается, Волынь уходит от нас в жемчужный туман березовых рощ, она вползает в цветистые пригорки и ослабевшими руками путается в зарослях хмеля. Оранжевое солнце катится по небу, как отрубленная голова, нежный свет загорается в ущельях туч, штандарты заката веют над нашими головами. Запах вчерашней крови и убитых лошадей каплет в вечернюю прохладу. Почерневший Збруч шумит и закручивает пенистые узлы своих порогов. Мосты разрушены, и мы переезжаем реку вброд. Величавая луна лежит на волнах. Лошади по спину уходят в воду, звучные потоки сочатся между сотнями лошадиных ног. Кто-то тонет и звонко порочит богородицу. Река усеяна черными квадратами телег, она полна гула, свиста и песен, гремящих поверх лунных змей и сияющих ям.
Поздней ночью приезжаем мы в Новоград. Я нахожу беременную женщину на отведенной мне квартире и двух рыжих евреев с тонкими шеями; третий спит, укрывшись с головой и приткнувшись к стене. Я нахожу развороченные шкафы в отведенной мне комнате, обрывки женских шуб на полу, человеческий кал и черепки сокровенной посуды, употребляющейся у евреев раз в году - на пасху.
- Уберите, - говорю я женщине. - Как вы грязно живете, хозяева...
Два еврея снимаются с места. Они прыгают на войлочных подошвах и убирают обломки с полу, они прыгают в безмолвии, по-обезьяньи, как японцы в цирке, их шеи пухнут и вертятся. Они кладут на пол распоротую перину, и я ложусь к стенке, рядом с третьим, заснувшим евреем. Пугливая нищета смыкается над моим ложем.
Все убито тишиной, и только луна, обхватив синими руками свою круглую, блещущую, беспечную голову, бродяжит под окном. Я разминаю затекшие ноги, я лежу на распоротой перине и засыпаю. Начдив шесть снится мне. Он гонится на тяжелом жеребце за комбригом и всаживает ему две пули в глаза. Пули пробивают голову комбрига, и оба глаза его падают наземь. "Зачем ты поворотил бригаду?" - кричит раненому Савицкий, начдив шесть, - и тут я просыпаюсь, потому что беременная женщина шарит пальцами по моему лицу.
- Пане, - говорит она мне, - вы кричите со сна и вы бросаетесь. Я постелю вам в другом углу, потому что вы толкаете моего папашу...
Она поднимает с полу худые свои ноги и круглый живот и снимает одеяло с заснувшего человека. Мертвый старик лежит там, закинувшись навзничь. Глотка его вырвана, лицо разрублено пополам, синяя кровь лежите его бороде, как кусок свинца.
- Пане, - говорит еврейка и встряхивает перину, - поляки резали его, и он молился им: убейте меня на черном дворе, чтобы моя дочь не видела, как я умру. Но они сделали так, как им было нужно, - он кончался в этой комнате и думал обо мне... И теперь я хочу знать, - сказала вдруг женщина с ужасной силой, - я хочу знать, где еще на всей земле вы найдете такого отца, как мой отец...
1. Эпитеты: шумливый арьергард, пурпурный мак, девственная гречиха, тихая Волынь, жемчужный туман, нежный свет, величавая луна, пугливая нищета; синие руки; блещущая, беспечная голова;
2. Сравнения: растянулся шумливым арьергардом; встает, как стена дальнего монастыря; солнце, как отрубленная голова; прыгают, как японцы в цирке; кровь, как кусок свинца
3. Метафоры: построенный на мужичьих костях, туман березовых рощ, ущелья туч, штандарты заката, узлы порогов, квадраты телег, лунные змеи
4. Олицетворения: Волынь изгибается, уходит, вползает, ослабевшими руками путается в зарослях хмеля; луна лежит на волнах; луна, обхватив руками голову, бродяжит;

Ирина Клименко

Сообщения : 13
Дата регистрации : 2016-02-17

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2016 - Задание 02

Сообщение  Ярцев Ростислав в Пт Фев 26, 2016 4:29 am

1)
а) М.Волошин, сонет №7 из цикла Corona Astralis
МЕТАФОРЫ, ОЛИЦЕТВОРЕНИЯ, МЕТАФОРИЧЕСКИЕ СРАВНЕНИЯ
«Тлеет боль»; «глухо точит пламя»; «скорбей развёрнутое з н а м я»; «ветра тоски»; «дух, задушенный телами»; «…узлами/ Горючих змей..»; «Грааль скорбей».

КАТАХРЕЗЫ, ОКСЮМОРОНЫ
«Точит пламя», «счастье…боли», «радости неволи», «гордость уз», «экстаз безвыходной тюрьмы».

ЭПИТЕТЫ
«Глухо», «уныло», «п е в у ч и й дух», «задушенный», «опутанный», «безвыходной».

ПОЛИСИНДЕТОН
«НИ счастье этой боли, / НИ гордость уз, НИ радости неволи, / НИ наш экстаз безвыходной тюрьмы…».

ФИГУРА УМОЛЧАНИЯ
«Напрягся... и молчит».

ВОСКЛИЦАНИЯ
«Не отдадим за все забвенья Леты!», «Изгнанники, скитальцы и поэты!».

б) Новелла Матвеева, сонет "Меркуцио"
МЕТАФОРЫ, ОЛИЦЕТВОРЕНИЯ, МЕТАФОРИЧЕСКИЕ СРАВНЕНИЯ
«С… раной века Возрождения», «лежит…в веках», «двуногое Сомнение», «меж солнц ума и гения», «Бермудский свищ», «декаданса гусениц грядущих…шорох».

ПЕРИФРАЗ
«Двуногое сомнение», «весной времён».

ЭПИТЕТЫ
«Глубокой»; «яркой»; « в остроконечных странных», «неподнадзорный», «цветущих», «<…>в н е л е п о й драке».

АНЖАМБЕМАН
«<…>неподнадзорный мрак / Всех наших Чёрных дыр...», «(через триста лет / Возникнуть должный!)...».

2)
ИСААК БАБЕЛЬ «КОРОЛЬ»
МЕТАФОРЫ, МЕТАФОРИЧЕСКИЕ СРАВНЕНИЯ И ОЛИЦЕТВОРЕНИЯ
«Высовывали свой хвост», «вились по двору, как змеи», «Пот, розовый, как кровь <…>, как пена бешеной собаки», «Девять пылающих звезд зажглись на скотном дворе<…>»,

ЭПИТЕТЫ
«Густыми голосами», «закопчённые двери», «т у ч н о е пламя, п ь я н о е п у х л о е пламя», «В его д ы м н ы х лучах», «бабьи тряские подбородки, замусоленные груди», «крохотная и горбатая», «Глупая старость», «трусливая юность», «предсмертным», «в материнской крови», «дружелюбных», «оранжевый», «бриллиантовый», «в тучной Бессарабии», «пенистый прибой», «маслянистая мадера», «любовно», «золотые», «коралловые», «рыжие», «малиновые», «мясистые», «изуродованная», «лёгкий запах», «пронзительно», «исправно», «оробевшего», «плотоядно», «легонько».

МЕТОНИМИЯ
«Новая метла» (о приставе).

ЭВФЕМИЗМ
«Среди… любовного пота»

СРАВНЕНИЯ
«Традиционная, как свиток торы», «расцвели факелы, как огненные розы», «факелы плясали, как черные девы», «перламутром отсвечивали лимонные озера», «покачивались цветы, как пышные плюмажи», «отрыжку, звучную, как призыв боевой трубы». «Это было как дивизионный смотр», «Кожа цвета небесной лазури», «узкий, как шпага», «участок горит, как свечка», «смотрела на него плотоядно, как кошка».

КАТАХРЕЗА и ОКСЮМОРОН
«Сладко воняющего», «дружелюбные браунинги».

ГРАДАЦИЯ (КЛИМАКС)
«Тучное пламя, пьяное и пухлое пламя», «Пот, розовый, как кровь, розовый, как пена бешеной собаки». «Он спросил Беню Крика. Он отвел Беню Крика в сторону». «Все благороднейшее из нашей контрабанды, все, чем славна земля из края в край, делало в ту звездную, в ту синюю ночь свое разрушительное, свое обольстительное дело.».

ПАРЦЕЛЛЯЦИЯ
«Они сказали, что вернутся через полчаса. И они вернулись через полчаса. Вот и все», «За столом на первом месте сидели жених с невестой. Это их день. На втором месте сидел Сендер Эйхбаум, тесть Короля. Это его право».

3)ОСИП МАНДЕЛЬШТАМ
***
Вы, с квадратными окошками, невысокие дома, —
Здравствуй, здравствуй, петербургская несуровая зима!
И торчат, как щуки ребрами, незамерзшие катки,
И еще в прихожих слепеньких валяются коньки.
А давно ли по каналу плыл с красным обжигом гончар,
Продавал с гранитной лесенки добросовестный товар.
Ходят боты, ходят серые у гостиного двора,
И сама собой сдирается с мандаринов кожура.
И в мешочке кофий жареный, прямо с холоду домой,
Электрическою мельницей смолот мокко золотой.
Шоколадные, кирпичные, невысокие дома, —
Здравствуй, здравствуй, петербургская несуровая зима!
И приемные с роялями, где, по креслам рассадив,
Доктора кого-то потчуют ворохами старых «Нив».
После бани, после оперы, — всё равно, куда ни шло, —
Бестолковое, последнее — трамвайное тепло!
1924

ЭПИТЕТЫ
«С к в а д р а т н ы м и окошками», «н е в ы с о к и е дома», «н е с у р о в а я зима», «н е з а м ё р з ш и е катки», «в прихожих с л е п е н ь к и х», «к р а с н ы м обжигом», «г р а н и т н о й лесенки», «д о б р о с о в е с т н ы й товар», «с е р ы е», «кофий ж а р е н ы й», «мокко з о л о т о й», «шоколадные, кирпичные, невысокие (дома)», «ворохами с т а р ы х «Нив», «Бестолковое, последнее, трамвайное (тепло)».

СРАВНЕНИЯ
«…торчат, как щуки рёбрами».

МЕТОНИМИЯ
«Ходят б о т ы, ходят серые у гостиного двора».

МЕТАФОРА, ОЛИЦЕТВОРЕНИЯ
«…в прихожих с л е п е н ь к и х», «х о д я т боты» (люди).

ОКСЮМОРОН (ПАРАДОКС)
«И сама собой сдирается с мандаринов кожура».

Ярцев Ростислав

Сообщения : 14
Дата регистрации : 2016-02-17
Возраст : 19

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2016 - Задание 02

Сообщение  Распутина Мария в Пт Фев 26, 2016 5:10 am

эпитет
метафора
сравнение
олицетворение
гипербола
перифраз
катахреза
метонимия

а) М.Волошин, сонет №7 из цикла Corona Astralis

В нас тлеет боль вне жизненных обид,
Томит печаль и глухо точит пламя,
И всех скорбей развернутое знамя
В ветрах тоски уныло шелестит.

Но пусть огонь и жалит и язвит
Певучий дух, задушенный телами, -
Лаокоон, опутанный узлами
Горючих змей
, напрягся... и молчит.

И никогда - ни счастье этой боли,
Ни гордость уз, ни радости неволи,
Ни наш экстаз безвыходной тюрьмы

Не отдадим за все забвенья Леты!
Грааль скорбей несем по миру мы -
Изгнанники, скитальцы и поэты!


б) Новелла Матвеева, сонет "Меркуцио"

С глубокой раной века Возрождения
Лежит на яркой площади, в веках,
Меркуцио - двуногое Сомнение
В остроконечных странных башмаках.

Весной времён, меж солнц ума и гения,
Он вдруг увидел (сам не зная как)
Вселенную, лишенную строения;
Бермудский свищ; неподнадзорный мрак

Всех наших Чёрных дыр... В садах цветущих
Он декаданса гусениц грядущих
Расслышал шорох (через триста лет

Возникнуть должный!)... Проклял эти знаки,
Паясничая, выбежал на свет,
Вмешался в спор - и пал в нелепой драке.




в) рассказ Исаака Бабеля "Король":

Венчание кончилось, раввин  опустился  в  кресло,  потом  он  вышел  из
комнаты и увидел столы, поставленные во  всю  длину  двора.  Их  было  так
много, что они высовывали свой хвост  за  ворота  на  Госпитальную  улицу.
Перекрытые бархатом столы ]u]вились по двору,  как  змеи[/u],  которым  на  брюхо
наложили заплаты всех цветов, и они пели густыми  голосами  -  заплаты  из
оранжевого и красного бархата.
 Квартиры были превращены в кухни. Сквозь закопченные двери било  тучное
пламя, пьяное и пухлое пламя. В его дымных лучах пеклись старушечьи  лица,
бабьи тряские подбородки, замусоленные груди.  Пот,  розовый,  как  кровь,
розовый, как пена бешеной собаки, обтекал эти груды  разросшегося,  сладко
воняющего человечьего мяса. Три  кухарки,  не  считая  судомоек,  готовили
свадебный ужин, и над ними царила восьмидесятилетняя Рейзл,  традиционная,
как свиток торы, крохотная и горбатая.

 Перед ужином во двор затесался молодой человек, неизвестный гостям.  Он
спросил Беню Крика. Он отвел Беню Крика в сторону.
 - Слушайте, Король, - сказал молодой человек, - я имею вам сказать пару
слов. Меня послала тетя Хана с Костецкой...
 - Ну, хорошо, - ответил Беня Крик, по прозвищу Король,  -  что  это  за
пара слов?
 - В участок вчера  приехал  новый  пристав,  велела  вам  сказать  тетя
Хана...
 - Я знал об этом позавчера, - ответил Беня Крик. - Дальше.
 - Пристав собрал участок и оказал участку речь...
 - Новая метла чисто метет, - ответил Беня  Крик.  -  Он  хочет  облаву.
Дальше...
 - А когда будет облава, вы знаете. Король?
 - Она будет завтра.
 - Король, она будет сегодня.
 - Кто сказал тебе это, мальчик?
 - Это сказала тетя Хана. Вы знаете тетю Хану?
 - Я знаю тетю Хану. Дальше.
 - ...Пристав собрал участок и сказал им речь. "Мы должны задушить  Беню
Крика, - сказал он, - потому что там, где есть государь император, там нет
короля. Сегодня, когда Крик выдает замуж  сестру  и  все  они  будут  там,
сегодня нужно сделать облаву..."
 - Дальше.
 - ...Тогда шпики начали бояться. Они сказали: если мы  сделаем  сегодня
облаву, когда у него праздник, так Беня рассерчает, и уйдет  много  крови.
Так пристав сказал - самолюбие мне дороже...
 - Ну, иди, - ответил Король.
 - Что сказать тете Хане за облаву.
 - Скажи: Беня знает за облаву.
 И он ушел, этот молодой человек. За ним  последовали  человека  три  из
Бениных друзей. Они сказали, что вернутся через полчаса. И  они  вернулись
через полчаса. Вот и все.
 За стол садились не по старшинству. Глупая старость жалка не менее, чем
трусливая юность. И не по богатству. Подкладка тяжелого кошелька сшита  из
слез.

 За столом на первом месте сидели жених с  невестой.  Это  их  день.  На
втором месте сидел Сендер Эйхбаум, тесть Короля. Это  его  право.  Историю
Сендера Эйхбаума следует знать, потому что это не простая история.
 Как сделался Беня Крик, налетчик и король налетчиков,  зятем  Эйхбаума?
Как сделался он зятем человека, у которого было  шестьдесят  дойных  коров
без одной? Тут все дело в  налете.  Всего  год  тому  назад  Беня  написал
Эйхбауму письмо.

 "Мосье Эйхбаум, - написал он, - положите, прошу вас, завтра  утром  под
ворота на Софийевскую, 17, - двадцать  тысяч  рублей.  Если  вы  этого  не
сделаете, так вас ждет такое, что это не слыхано, и вся Одесса будет о вас
говорить. С почтением Беня Король".

 Три письма, одно яснее другого, остались без ответа. Тогда Беня  принял
меры. Они пришли ночью - девять человек с длинными палками в руках.  Палки
были обмотаны просмоленной  паклей.  Девять  пылающих  звезд  зажглись  на
скотном дворе Эйхбаума. Беня отбил замки у сарая и стал выводить коров  по
одной. Их ждал парень с ножом. Он опрокидывал  корову  с  одного  удара  и
погружал нож в коровье сердце. На земле, залитой кровью, расцвели  факелы,
как огненные розы, и загремели выстрелы. Выстрелами Беня отгонял работниц,
сбежавшихся к коровнику. И вслед за ним и другие налетчики стали  стрелять
в воздух, потому что если не стрелять в воздух, то можно убить человека. И
вот, когда шестая корова с предсмертным мычанием упала к ногам  Короля,  -
тогда во двор в одних кальсонах выбежал Эйхбаум и спросил:
 - Что с этого будет, Беня?
 - Если у меня не будет денег - у вас не будет коров, мосье Эйхбаум. Это
дважды два.
 - Зайди в помещение, Беня.
 И в помещении они договорились. Зарезанные  коровы  были  поделены  ими
пополам. Эйхбауму была гарантирована неприкосновенность  и  выдано  в  том
удостоверение с печатью. Но чудо пришло позже.
 Во время налета, в ту грозную ночь, когда мычали подкалываемые  коровы,
и телки скользили в материнской крови, когда факелы  плясали,  как  черные
девы,  и  бабы-молочницы  шарахались  и  визжали  под  дулами  дружелюбных
браунингов, - в ту грозную ночь во двор выбежала в вырезной  рубашке  дочь
старика Эйхбаума - Циля. И победа Короля стала его поражением.
 Через два дня Беня без предупреждения  вернул  Эйхбауму  все  забранные
деньги и после этого явился вечером с визитом. Он  был  одет  в  оранжевый
костюм, под его манжеткой сиял бриллиантовый браслет; он вошел в  комнату,
поздоровался и попросил у Эйхбаума руки его дочери  Цили.  Старика  хватил
легкий удар, но он поднялся. В старике было еще жизни лет на двадцать.
 - Слушайте, Эйхбаум, - сказал ему Король, - когда вы умрете, я похороню
вас на первом еврейском кладбище, у самых ворот. Я поставлю вам,  Эйхбаум,
памятник из розового мрамора. Я сделаю вас старостой Бродской синагоги.  Я
брошу специальность, Эйхбаум, и поступлю в ваше дело  компаньоном.  У  нас
будет двести коров, Эйхбаум. Я убью всех молочников,  кроме  вас.  Вор  не
будет ходить по той улице, на которой вы живете. Я  выстрою  вам  дачу  на
шестнадцатой станции... И вспомните, Эйхбаум,  вы  ведь  тоже  не  были  в
молодости раввином. Кто подделал завещание,  не  будем  об  этом  говорить
громко?.. И зять у вас будет Король, не сопляк, а Король, Эйхбаум...
 И он добился своего, Беня Крик, потому что он был страстен,  а  страсть
владычествует  над  мирами.  Новобрачные  прожили  три  месяца  в   тучной
Бессарабии, среди винограда, обильной пищи и любовного  пота.  Потом  Беня
вернулся в Одессу для того, чтобы выдать замуж  сорокалетнюю  сестру  свою
Двойру, страдающую базедовой болезнью. И  вот  теперь,  рассказав  историю
Сендера Эйхбаума, мы  можем  вернуться  на  свадьбу  Двойры  Крик,  сестры
Короля.
 На  этой  свадьбе  к  ужину  подали  индюков,  жареных  куриц,   гусей,
фаршированную рыбу и  уху,  в  которой  перламутром  отсвечивали  лимонные
озера
. Над мертвыми гусиными  головками  покачивались  цветы,  как  пышные
плюмажи
. Но разве жареных куриц выносит на берег пенистый прибой одесского
моря?
 Все благороднейшее из нашей контрабанды, все, чем славна земля из  края
в край, делало в ту звездную, в ту синюю ночь  свое  разрушительное,  свое
обольстительное  дело.  Нездешнее   вино   разогревало   желудки,   сладко
переламывало ноги, дурманило мозги и вызывало отрыжку, звучную, как призыв
боевой  трубы
.  Черный  кок  с  "Плутарха",  прибывшего  третьего  дня  из
Порт-Саида, вынес за таможенную  черту  пузатые  бутылки  ямайского  рома,
маслянистую мадеру, сигары с плантаций Пирпонта  Моргана  и  апельсины  из
окрестностей  Иерусалима.  Вот  что  выносит  на  берег  пенистый   прибой
одесского моря, вот что  достается  иногда  одесским  нищим  на  еврейских
свадьбах. Им достался ямайский ром на  свадьбе  Двойры  Крик,  и  поэтому,
насосавшись,  как  трефные  свиньи,  еврейские  нищие  оглушительно  стали
стучать костылями. Эйхбаум, распустив жилет, сощуренным  глазом  оглядывал
бушующее собрание  и  любовно  икал.  Оркестр  играл  туш.  Это  было  как
дивизионный смотр. Туш - ничего кроме туша. Налетчики, сидевшие сомкнутыми
рядами,  вначале  смущались  присутствием  посторонних,   но   потом   они
разошлись. Лева Кацап разбил на голове своей возлюбленной  бутылку  водки.
Моня Артиллерист выстрелил в воздух.  Но  пределов  своих  восторг  достиг
тогда,  когда,  по  обычаю  старины,  гости  начали  одарять  новобрачных.
Синагогальные шамесы, вскочив на столы, выпевали под звуки бурлящего  туша
количество подаренных рублей и  серебряных  ложек.  И  тут  друзья  Короля
показали, чего стоит голубая кровь и неугасшее еще молдаванское рыцарство.
Небрежным движением руки кидали они на серебряные подносы золотые  монеты,
перстни, коралловые нити.
 Аристократы Молдаванки, они были затянуты в малиновые жилеты, их  плечи
охватывали рыжие пиджаки, а на мясистых ногах лопалась кожа цвета небесной
лазури
. Выпрямившись во весь рост и выпячивая животы,  бандиты  хлопали  в
такт музыки, кричали "горько" и бросали невесте цветы, а она, сорокалетняя
Двойра, сестра  Бени  Крика,  сестра  Короля,  изуродованная  болезнью,  с
разросшимся зобом и вылезающими из орбит глазами, сидела на  горе  подушек
рядом с щуплым мальчиком, купленным на  деньги  Эйхбаума  и  онемевшим  от
тоски.
 Обряд дарения подходил к концу, шамесы осипли и контрабас не  ладил  со
скрипкой. Над двориком протянулся внезапно легкий запах гари.
 -  Беня,  -  сказал  папаша  Крик,  старый  биндюжник,  слывший   между
биндюжниками грубияном, - Беня, ты знаешь, что мине сдается? Мине сдается,
что у нас горит сажа...
 - Папаша, - ответил Король пьяному  отцу,  -  пожалуйста,  выпивайте  и
закусывайте, пусть вас не волнует этих глупостей...
 И папаша Крик последовал совету сына. Он закусил и  выпил.  Но  облачко
дыма становилось все ядовитее.  Где-то  розовели  уже  края  неба.  И  уже
стрельнул в вышину узкий, как шпага, язык пламени. Гости, привстав,  стали
обнюхивать воздух, и бабы их  взвизгнули.  Налетчики  переглянулись  тогда
друг с другом. И только Беня, ничего не замечавший, был безутешен.
 - Мине нарушают праздник, - кричал он",  полный  отчаяния,  -  дорогие,
прошу вас, закусывайте и выпивайте...
 Но в это время во дворе появился тот  самый  молодой  человек,  который
приходил в начале вечера.
 - Король, - сказал он, - я имею вам сказать пару слов...
 - Ну, говори, - ответил Король,  -  ты  всегда  имеешь  в  запасе  пару
слов...
 - Король, - произнес неизвестный молодой человек  и  захихикал,  -  это
прямо смешно, участок горит, как свечка...
 Лавочники онемели.  Налетчики  усмехнулись.  Шестидесятилетняя  Манька,
родоначальница слободских бандитов, вложив два пальца в рот, свистнула так
пронзительно, что ее соседи покачнулись.

 - Маня, вы не на работе, - заметил ей Беня, - холоднокровней, Маня...
 Молодого  человека,  принесшего  эту  поразительную  новость,  все  еще
разбирал смех.
 -  Они  вышли  с  участка  человек  сорок,  -  рассказывал  он,  двигая
челюстями, - и пошли на облаву; так они отошли шагов пятнадцать,  как  уже
загорелось... Побежите смотреть, если хотите...
 Но Беня запретил гостям идти смотреть на пожар. Отправился он  с  двумя
товарищами. Участок исправно пылал  с  четырех  сторон.  Городовые,  тряся
задами, бегали по задымленным лестницам и выкидывали из окон сундуки.  Под
шумок разбегались арестованные.  Пожарные  были  исполнены  рвения,  но  в
ближайшем кране не оказалось воды. Пристав - та  самая  метла,  что  чисто
метет, - стоял на противоположном тротуаре и покусывал усы, лезшие  ему  в
рот. Новая метла стояла без движения. Беня, проходя мимо  пристава,  отдал
ему честь по-военному.
 - Доброго здоровьичка, ваше высокоблагородие, - сказал он сочувственно.
- Что вы скажете на это несчастье? Это же кошмар...
 Он уставился на горящее здание, покачал головой и почмокал губами:
 - Ай-ай-ай...


 А когда Беня вернулся домой - во дворе потухали уже фонарики и на  небе
занималась заря. Гости разошлись, и музыканты дремали, опустив  головы  на
ручки своих контрабасов. Одна только Двойра не  собиралась  спать.  Обеими
руками она подталкивала оробевшего мужа к  дверям  их  брачной  комнаты  и
смотрела на него  плотоядно,  как  кошка,  которая,  держа  мышь  во  рту,
легонько пробует ее зубами.


С.А.Есенин
Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.
Дух бродяжий! ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст.
О моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств.
Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя! иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.
Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь...
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.[/color]

Распутина Мария

Сообщения : 13
Дата регистрации : 2016-02-13

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2016 - Задание 02

Сообщение  Татьяна Коровина в Пт Фев 26, 2016 7:03 am

1) М.Волошин, сонет №7 из цикла Corona Astralis
В нас тлеет боль вне жизненных обид,
Томит печаль и глухо точит пламя,
И всех скорбей развернутое знамя
В ветрах тоски уныло шелестит.

Но пусть огонь и жалит и язвит
Певучий дух, задушенный телами, -
Лаокоон, опутанный узлами
Горючих змей, напрягся... и молчит.

И никогда - ни счастье этой боли,
Ни гордость уз, ни радости неволи,
Ни наш экстаз безвыходной тюрьмы

Не отдадим за все забвенья Леты!
Грааль скорбей несем по миру мы -
Изгнанники, скитальцы и поэты!


Метафоры: тлеет боль
глухо точит пламя
скорбей развернутое знамя
В ветрах тоски уныло шелестит
задушенный телами
грааль скорбей

Эпитеты: Певучий, Горючих
Оксюморон: ни счастье этой боли,
Ни гордость уз, ни радости неволи,
Ни наш экстаз безвыходной тюрьмы
Катахрезы: Томит печаль
огонь и жалит и язвит
опутанный узлами

2)С глубокой раной века Возрождения
Лежит на яркой площади, в веках,
Меркуцио - двуногое Сомнение
В остроконечных странных башмаках.

Весной времён, меж солнц ума и гения,
Он вдруг увидел (сам не зная как)
Вселенную, лишенную строения;
Бермудский свищ; неподнадзорный мрак

Всех наших Чёрных дыр... В садах цветущих
Он декаданса гусениц грядущих
Расслышал шорох (через триста лет

Возникнуть должный!)... Проклял эти знаки,
Паясничая, выбежал на свет,
Вмешался в спор - и пал в нелепой драке.

Метафора: С глубокой раной века Возрождения
Весной времён
Бермудский свищ
мрак

Всех наших Чёрных дыр
Эпитеты: неподнадзорный
Катахрез: декаданса гусениц грядущих
Оксюморон: Лежит на яркой площади, в веках
3)Венчание кончилось, раввин опустился в кресло, потом он вышел из
комнаты и увидел столы, поставленные во всю длину двора. Их было так
много, что они высовывали свой хвост за ворота на Госпитальную улицу.
Перекрытые бархатом столы вились по двору, как змеи, которым на брюхо
наложили заплаты всех цветов, и они пели густыми голосами - заплаты из
оранжевого и красного бархата.
Квартиры были превращены в кухни. Сквозь закопченные двери било тучное
пламя, пьяное и пухлое пламя. В его дымных лучах пеклись старушечьи лица,
бабьи тряские подбородки, замусоленные груди. Пот, розовый, как кровь,
розовый, как пена бешеной собаки, обтекал эти груды разросшегося, сладко
воняющего человечьего мяса. Три кухарки, не считая судомоек, готовили
свадебный ужин, и над ними царила восьмидесятилетняя Рейзл, традиционная,
как свиток торы, крохотная и горбатая.

Перед ужином во двор затесался молодой человек, неизвестный гостям. Он
спросил Беню Крика. Он отвел Беню Крика в сторону.
- Слушайте, Король, - сказал молодой человек, - я имею вам сказать пару
слов. Меня послала тетя Хана с Костецкой...
- Ну, хорошо, - ответил Беня Крик, по прозвищу Король, - что это за
пара слов?
- В участок вчера приехал новый пристав, велела вам сказать тетя
Хана...
- Я знал об этом позавчера, - ответил Беня Крик. - Дальше.
- Пристав собрал участок и оказал участку речь...
- Новая метла чисто метет, - ответил Беня Крик. - Он хочет облаву.
Дальше...
- А когда будет облава, вы знаете. Король?
- Она будет завтра.
- Король, она будет сегодня.
- Кто сказал тебе это, мальчик?
- Это сказала тетя Хана. Вы знаете тетю Хану?
- Я знаю тетю Хану. Дальше.
- ...Пристав собрал участок и сказал им речь. "Мы должны задушить Беню
Крика, - сказал он, - потому что там, где есть государь император, там нет
короля. Сегодня, когда Крик выдает замуж сестру и все они будут там,
сегодня нужно сделать облаву..."
- Дальше.
- ...Тогда шпики начали бояться. Они сказали: если мы сделаем сегодня
облаву, когда у него праздник, так Беня рассерчает, и уйдет много крови.
Так пристав сказал - самолюбие мне дороже...
- Ну, иди, - ответил Король.
- Что сказать тете Хане за облаву.
- Скажи: Беня знает за облаву.
И он ушел, этот молодой человек. За ним последовали человека три из
Бениных друзей. Они сказали, что вернутся через полчаса. И они вернулись
через полчаса. Вот и все.
За стол садились не по старшинству. Глупая старость жалка не менее, чем
трусливая юность. И не по богатству. Подкладка тяжелого кошелька сшита из
слез.
За столом на первом месте сидели жених с невестой. Это их день. На
втором месте сидел Сендер Эйхбаум, тесть Короля. Это его право. Историю
Сендера Эйхбаума следует знать, потому что это не простая история.
Как сделался Беня Крик, налетчик и король налетчиков, зятем Эйхбаума?
Как сделался он зятем человека, у которого было шестьдесят дойных коров
без одной? Тут все дело в налете. Всего год тому назад Беня написал
Эйхбауму письмо.

"Мосье Эйхбаум, - написал он, - положите, прошу вас, завтра утром под
ворота на Софийевскую, 17, - двадцать тысяч рублей. Если вы этого не
сделаете, так вас ждет такое, что это не слыхано, и вся Одесса будет о вас
говорить. С почтением Беня Король".

Три письма, одно яснее другого, остались без ответа. Тогда Беня принял
меры. Они пришли ночью - девять человек с длинными палками в руках. Палки
были обмотаны просмоленной паклей. Девять пылающих звезд зажглись на
скотном дворе Эйхбаума. Беня отбил замки у сарая и стал выводить коров по
одной. Их ждал парень с ножом. Он опрокидывал корову с одного удара и
погружал нож в коровье сердце. На земле, залитой кровью, расцвели факелы,
как огненные розы, и загремели выстрелы. Выстрелами Беня отгонял работниц,
сбежавшихся к коровнику. И вслед за ним и другие налетчики стали стрелять
в воздух, потому что если не стрелять в воздух, то можно убить человека. И
вот, когда шестая корова с предсмертным мычанием упала к ногам Короля, -
тогда во двор в одних кальсонах выбежал Эйхбаум и спросил:
- Что с этого будет, Беня?
- Если у меня не будет денег - у вас не будет коров, мосье Эйхбаум. Это
дважды два.
- Зайди в помещение, Беня.
И в помещении они договорились. Зарезанные коровы были поделены ими
пополам. Эйхбауму была гарантирована неприкосновенность и выдано в том
удостоверение с печатью. Но чудо пришло позже.
Во время налета, в ту грозную ночь, когда мычали подкалываемые коровы,
и телки скользили в материнской крови, когда факелы плясали, как черные
девы, и бабы-молочницы шарахались и визжали под дулами дружелюбных
браунингов, - в ту грозную ночь во двор выбежала в вырезной рубашке дочь
старика Эйхбаума - Циля. И победа Короля стала его поражением.
Через два дня Беня без предупреждения вернул Эйхбауму все забранные
деньги и после этого явился вечером с визитом. Он был одет в оранжевый
костюм, под его манжеткой сиял бриллиантовый браслет; он вошел в комнату,
поздоровался и попросил у Эйхбаума руки его дочери Цили. Старика хватил
легкий удар, но он поднялся. В старике было еще жизни лет на двадцать.
- Слушайте, Эйхбаум, - сказал ему Король, - когда вы умрете, я похороню
вас на первом еврейском кладбище, у самых ворот. Я поставлю вам, Эйхбаум,
памятник из розового мрамора. Я сделаю вас старостой Бродской синагоги. Я
брошу специальность, Эйхбаум, и поступлю в ваше дело компаньоном. У нас
будет двести коров, Эйхбаум. Я убью всех молочников, кроме вас. Вор не
будет ходить по той улице, на которой вы живете. Я выстрою вам дачу на
шестнадцатой станции... И вспомните, Эйхбаум, вы ведь тоже не были в
молодости раввином. Кто подделал завещание, не будем об этом говорить
громко?.. И зять у вас будет Король, не сопляк, а Король, Эйхбаум...
И он добился своего, Беня Крик, потому что он был страстен, а страсть
владычествует над мирами. Новобрачные прожили три месяца в тучной
Бессарабии, среди винограда, обильной пищи и любовного пота. Потом Беня
вернулся в Одессу для того, чтобы выдать замуж сорокалетнюю сестру свою
Двойру, страдающую базедовой болезнью. И вот теперь, рассказав историю
Сендера Эйхбаума, мы можем вернуться на свадьбу Двойры Крик, сестры
Короля.
На этой свадьбе к ужину подали индюков, жареных куриц, гусей,
фаршированную рыбу и уху, в которой перламутром отсвечивали лимонные
озера. Над мертвыми гусиными головками покачивались цветы, как пышные
плюмажи. Но разве жареных куриц выносит на берег пенистый прибой одесского
моря?
Все благороднейшее из нашей контрабанды, все, чем славна земля из края
в край, делало в ту звездную, в ту синюю ночь свое разрушительное, свое
обольстительное дело. Нездешнее вино разогревало желудки, сладко
переламывало ноги, дурманило мозги и вызывало отрыжку, звучную, как призыв
боевой трубы. Черный кок с "Плутарха", прибывшего третьего дня из
Порт-Саида, вынес за таможенную черту пузатые бутылки ямайского рома,
маслянистую мадеру, сигары с плантаций Пирпонта Моргана и апельсины из
окрестностей Иерусалима. Вот что выносит на берег пенистый прибой
одесского моря, вот что достается иногда одесским нищим на еврейских
свадьбах. Им достался ямайский ром на свадьбе Двойры Крик, и поэтому,
насосавшись, как трефные свиньи, еврейские нищие оглушительно стали
стучать костылями. Эйхбаум, распустив жилет, сощуренным глазом оглядывал
бушующее собрание и любовно икал. Оркестр играл туш. Это было как
дивизионный смотр. Туш - ничего кроме туша. Налетчики, сидевшие сомкнутыми
рядами, вначале смущались присутствием посторонних, но потом они
разошлись. Лева Кацап разбил на голове своей возлюбленной бутылку водки.
Моня Артиллерист выстрелил в воздух. Но пределов своих восторг достиг
тогда, когда, по обычаю старины, гости начали одарять новобрачных.
Синагогальные шамесы, вскочив на столы, выпевали под звуки бурлящего туша
количество подаренных рублей и серебряных ложек. И тут друзья Короля
показали, чего стоит голубая кровь и неугасшее еще молдаванское рыцарство.
Небрежным движением руки кидали они на серебряные подносы золотые монеты,
перстни, коралловые нити.
Аристократы Молдаванки, они были затянуты в малиновые жилеты, их плечи
охватывали рыжие пиджаки, а на мясистых ногах лопалась кожа цвета небесной
лазури. Выпрямившись во весь рост и выпячивая животы, бандиты хлопали в
такт музыки, кричали "горько" и бросали невесте цветы, а она, сорокалетняя
Двойра, сестра Бени Крика, сестра Короля, изуродованная болезнью, с
разросшимся зобом и вылезающими из орбит глазами, сидела на горе подушек
рядом с щуплым мальчиком, купленным на деньги Эйхбаума и онемевшим от
тоски.
Обряд дарения подходил к концу, шамесы осипли и контрабас не ладил со
скрипкой. Над двориком протянулся внезапно легкий запах гари.
- Беня, - сказал папаша Крик, старый биндюжник, слывший между
биндюжниками грубияном, - Беня, ты знаешь, что мине сдается? Мине сдается,
что у нас горит сажа...
- Папаша, - ответил Король пьяному отцу, - пожалуйста, выпивайте и
закусывайте, пусть вас не волнует этих глупостей...
И папаша Крик последовал совету сына. Он закусил и выпил. Но облачко
дыма становилось все ядовитее. Где-то розовели уже края неба. И уже
стрельнул в вышину узкий, как шпага, язык пламени. Гости, привстав, стали
обнюхивать воздух, и бабы их взвизгнули. Налетчики переглянулись тогда
друг с другом. И только Беня, ничего не замечавший, был безутешен.
- Мине нарушают праздник, - кричал он", полный отчаяния, - дорогие,
прошу вас, закусывайте и выпивайте...
Но в это время во дворе появился тот самый молодой человек, который
приходил в начале вечера.
- Король, - сказал он, - я имею вам сказать пару слов...
- Ну, говори, - ответил Король, - ты всегда имеешь в запасе пару
слов...
- Король, - произнес неизвестный молодой человек и захихикал, - это
прямо смешно, участок горит, как свечка...
Лавочники онемели. Налетчики усмехнулись. Шестидесятилетняя Манька,
родоначальница слободских бандитов, вложив два пальца в рот, свистнула так
пронзительно, что ее соседи покачнулись.
- Маня, вы не на работе, - заметил ей Беня, - холоднокровней, Маня...
Молодого человека, принесшего эту поразительную новость, все еще
разбирал смех.
- Они вышли с участка человек сорок, - рассказывал он, двигая
челюстями, - и пошли на облаву; так они отошли шагов пятнадцать, как уже
загорелось... Побежите смотреть, если хотите...
Но Беня запретил гостям идти смотреть на пожар. Отправился он с двумя
товарищами. Участок исправно пылал с четырех сторон. Городовые, тряся
задами, бегали по задымленным лестницам и выкидывали из окон сундуки. Под
шумок разбегались арестованные. Пожарные были исполнены рвения, но в
ближайшем кране не оказалось воды. Пристав - та самая метла, что чисто
метет, - стоял на противоположном тротуаре и покусывал усы, лезшие ему в
рот. Новая метла стояла без движения. Беня, проходя мимо пристава, отдал
ему честь по-военному.
- Доброго здоровьичка, ваше высокоблагородие, - сказал он сочувственно.
- Что вы скажете на это несчастье? Это же кошмар...
Он уставился на горящее здание, покачал головой и почмокал губами:
- Ай-ай-ай...


А когда Беня вернулся домой - во дворе потухали уже фонарики и на небе
занималась заря. Гости разошлись, и музыканты дремали, опустив головы на
ручки своих контрабасов. Одна только Двойра не собиралась спать. Обеими
руками она подталкивала оробевшего мужа к дверям их брачной комнаты и
смотрела на него плотоядно, как кошка, которая, держа мышь во рту,
легонько пробует ее зубами.
ПерифРАЗ:
не сопляк, а Король

Катахрез:
Нова метла чисто метет
Голубая кровь
Языки пламени

Антономасия:
метла стояла без движения
шпики начали бояться

Олицетворения:
контрабас не ладил со
скрипкой


Эппитеты:

тучное
пламя, пьяное и пухлое
дымных
тряские замусоленные .
сладко
воняющего
сладко
воняющего
разрушительное
обольстительное
пузатые
пенистый
мясистых
Сравнения: бархатом столы вились по двору, как змеи, которым на брюхо
наложили заплаты всех цветов, и они пели густыми голосами - заплаты из
оранжевого и красного бархата.,
розовый, как кровь, розовый, как пена бешеной собаки,
традиционная,
как свиток торы,
как огненные розы,
как черные
девы
как пышные
плюмажи
звучную, как призыв
боевой трубы
узкий, как шпага
участок горит, как свечка
Метафлры: царила
Подкладка тяжелого кошелька сшита из
слез.
пылающих звезд
факелы плясали
обильной пищи и любовного пота
обильной пищи и любовного пота
перламутром отсвечивали лимонные
озера.
все, чем славна земля из края
в край,

переламывало ноги
Нова метла чисто метет
4. Друг друга отражают зеркала,
Взаимно искажая отраженья.

Я верю не в непобедимость зла,
А только в неизбежность пораженья.

.





Татьяна Коровина

Сообщения : 15
Дата регистрации : 2016-02-17

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2016 - Задание 02

Сообщение  Admin в Пт Фев 26, 2016 4:04 pm

Татьяна Коровина пишет:
Катахрез:
Эппитеты:
Метафлры:

4. Друг друга отражают зеркала,
    Взаимно искажая отраженья.

    Я верю не в непобедимость зла,
    А только в неизбежность пораженья.
1. Прошу на будущее не писать ответы глубокой ночью перед семинаром. Засчитываться будут ответы, присланные не позднее 21.00 предыдущего вечера.
2. Прошу проверять текст ответа после его публикации.
3. Со стихотворением Г. Иванова вообще смешно: неужели трудно было привести его целиком? Very Happy
Кстати, этот пункт задания так и не выполнен: тропы не выделены.

Admin
Admin

Сообщения : 257
Дата регистрации : 2011-02-11

http://litved.forumbook.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2016 - Задание 02

Сообщение  Спонсируемый контент Сегодня в 7:07 am


Спонсируемый контент


Вернуться к началу Перейти вниз

Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу

- Похожие темы

 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения