2017 - Задание 07

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз

2017 - Задание 07

Сообщение  Admin в Вс Апр 09, 2017 1:56 am

Наша новая тема - "Повествование и его формы".

Классической книгой на эту тему является монография Б.А. Успенского "Поэтика композиции" (ссылка), особенно следует в связи с предлагаемым заданием обратить внимание на главку "Внутренняя речь" (в разделе о фразеологическом плане выражения "точки зрения")

Рекомендую познакомиться и с этим:
http://www.listos.biz/филология/николаев-а-и-основы-литературоведения/анализ-смены-точек-зрения/
http://www.listos.biz/филология/николаев-а-и-основы-литературоведения/анализ-формы-организации-повествования/

После этого - практическая часть. Прочитайте рассказ Амброуза Бирса "Случай на мосту через Совиный ручей":
http://lib.ru/INPROZ/BIRS/rasskaz2.txt

Следует определить, какие формы повествования использованы в каждой из трёх частей рассказа.

И еще: прошу иметь текст рассказа с собой!

Admin
Admin

Сообщения : 294
Дата регистрации : 2011-02-11

http://litved.forumbook.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2017 - Задание 07

Сообщение  Вероника Африкян в Чт Апр 13, 2017 5:50 pm

В первой части рассказа Амброза Бирса мы встречаемся с типом нейтрального повествователя: рассказчик никак не обозначен, у него нет имени, он не принимает участия в событиях. Однако в той же первой части встречается внутренняя речь, когда чужое слово уподобляется авторскому. Внутренняя речь начинается со слов "Смерть - высокая особа..." и заканчивается словами "...безмолвие и неподвижность знаменуют глубокое почтение". здесь представлены мысли капитана, который следит за тем, как готовятся к казни человека. На мой взгляд, этот отрывок можно выделить как внутреннюю речь исходя из того, что несколько меняется манера повествования: если раньше шло подробное описание всего происходящего, при этом оценка ничему не давалась и рассуждений ни по какому поводу не было, то здесь излагаются мысли капитана о смерти и о том, как ее следует встретить. Далее в мы встречаемся с внутренней речью героя, которого должны повесить. "Как медленно она плыла! Какая ленивая река!" - эти предложения не выделены в качестве прямой речи, но определенно являются мыслями Пэйтона Факуэра, которые выражает автор. Кроме того, ко внутренней речи можно отнести и предшествующие этим восклицаниям предложения со слов "Он оценил по достоинству..." автор будто собственноручно передает возможность повествования своему герою, продолжая при этом говорить как бы от своего лица - точка зрения не изменяется.
Следующий абзац - со слов "Он закрыл глаза" и до слов "То, что он слышал, было тиканье его часов" - также является внутренней речью. Передаются субъективные ощущения героя, то, как время для него замедлилось, как от каждого удара часов ему все больше хотелось закричать, как время постепенно замедлялось для него.
В следующем абзаце вводится прямая речь героя, она выделена кавычками. Здесь автор специально отделяет сознание героя от своего. Это - явное проявление сценического типа повествования (внутренняя речь также к нему относится). Возможно, автор выделяет эти мысли героя в прямую речь, так как они ярче всего обозначают его стремления - добраться до семьи, предупредить их.
Вторая часть рассказа, на мой взгляд, начинается со внутренней речи героя, так как дается субъективная оценка происходящего, явно выражено отношение Пэйтона Пакуэра к войне, его приверженность югу и готовность сделать ради победы что угодно. Интересен отрывок фразы "...человека... уверовавшего в неприкрыто гнусный принцип, что в делах любовных и военных дозволено все". Скорее всего, здесь выражена уже авторская позиция, а не героя.
Со слов "однажды вечером..." внутренняя речь заканчивается, происходит возвращение к нейтральному повествователю. Вводится диалог между героем и солдатом, впоследствии оказавшимся лазутчиком федеральных войск. Заканчивается повествование во второй части тем же способом - от лица (если можно так выразиться) нейтрального повествователя.
Третья часть целиком построена на смене точек зрения, переходе от панорамного типа повествования к сценическому. Причем большая часть все же является описанием ощущений и мыслей героя, то есть сценическим типом повествования. Даже действия военных даются через призму восприятия героя. Вводится и прямая речь героя, причем обращается он к своим собственным рукам, когда те стягивают с его шеи веревку. Достаточно сложно здесь разделить собственно авторскую и внутреннюю речь: на мой взгляд, большая часть повествования все же является внутренней речью именно за счет того, что описаны субъективные чувства героя, его мысли, переживание им боли. Кроме того, в ряде случаев автор и здесь вводит прямую речь героя. На мой взгляд, описание взрыва ядра относится к непосредственно авторской речи, так как в этих предложениях не описаны ощущения героя. Однако далее снова начинается внутренняя речь. Авторская речь перемежается с внутренней речью в эпизоде бегства героя, когда он добирается до дома. Но стоит отметить явное преобладание внутренней речи над чисто авторской. (По моему мнению, некоторые фразы являются речью чисто авторской, так как повествование в некоторых моментах будто отстраняется от героя, чтобы читатель мог увидеть его со стороны: "Он попал в водоворот, его крутило и несло к берегу... ". Однако такие моменты можно трактовать и как ту же внутреннюю речь - это хорошо работает на общую концепцию рассказа)
И последнее предложение рассказа - чисто авторская речь.
Интересно проследить градацию чередования речи чисто авторской и внутренней в этом рассказе. Если в первой части большая доля текста - чисто авторская, то к концу начинает проявляться личность героя, его ощущения, мысли, ожидание смерти и надежда на спасение. Больший объем второй части занимает внутренняя речь, но и авторская также присутствует. И уже третья часть - сфера внутренней речи, мы целиком погружаемся в субъективные ощущения героя. Кажется, он победил обстоятельства и своих врагов, судьба улыбнулась ему, вот он уже обнимает жену... Но автор играет и со своим героем, и с читателем. Последнее слово остается за ним. Герой умирал, и ему казалось, что он спасается. Из последнего предложения мы узнаем, что он мертв. Потому текст рассказа вновь безраздельно принадлежит автору, он подводит итог. Интересно, что внутренняя речь, вроде бы завладевшая третьей частью рассказа, теперь кажется фикцией: герой умирал или был мертв, а, читая рассказ впервые, хочется воспринимать бегство Пэйтона Факуэра как реальность.

Вероника Африкян

Сообщения : 13
Дата регистрации : 2017-02-11

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2017 - Задание 07

Сообщение  Савельева Ксения в Чт Апр 13, 2017 11:18 pm

1.Первая часть рассказа начинается объективным повествованием - автор описывает ситуацию, в которой оказался герой как бы со стороны. Он рассказывает то, что мог бы рассказать любой свидетель этой картины. При этом он сам становится как будто свидетелем: в речи часто встречаются пометки "по-видимому", "по всей вероятности", "казалось" - скорее всего, этим автор хочет создать впечатление, что он не знает наверняка, а лишь констатирует то, что видно со стороны.
Но в этой части можно найти и некую оценку - размышления автора о смерти ("Смерть - высокая особа..."). Сложно сказать, хотел ли он в этом фрагменте представить чьи-то суждения. Это скорее похоже на выжимку из описанного выше, на вывод писателя или на объяснение происходящего.
Здесь же встречаем и внедрение автора в сознание героя: тикание часов, которое казалось последнему ударами молотка, никак не прослеживается внешне - все это происходит в сознании героя. Следовательно, повествование приобретает субъективную окраску.
Можно говорить и о наличии несобственно-прямой речи. Герой наблюдает за плывущим по реке бревном, и в речи автора появляются следующие комментарии: «Как медленно оно плыло! Какая ленивая река!». Очевидно, во-первых, что замечание имеет эмоциональную окраску, во-вторых, что оно принадлежит герою, так как это именно он видит реку перед глазами.
Наконец, присутствует и внутренний монолог – явная субъективизация, автор переходит к внутреннему повествованию.
2. Вторая часть преодолевает дистанцию между писателем и героем, превращая первого из зрителя в непосредственного участника. Для начала мы узнаем имя того, кому посвящен рассказ – Пэйтон Факуэр. Вместе с тем читателю дается своеобразная экспозиция, предыстория, проясняющая ситуацию. Для этого автору приходится сблизить свое сознание с сознанием Факуэра. Он рассказывает о его происхождении, жизни и политических взглядах. Так подробно мог бы рассказать о себе сам герой – повествование становится субъективным, внутренним. Таким образом, в речь автора как бы включается герой. Повествование от «я» вводится в повествование «от третьего лица».
Далее следует форма диалога. Автор отсоединяется от героя, становясь нейтральным повествователем, и дает слово непосредственно Факуэру. Диалог довольно информативен: из нескольких реплик героя мы можем сделать вывод о его остроумии и живости характера, что становится возможным за счет того, что автор отобразил в прямой речи стиль и манеру речи Факуэра. Это так называемое внешнее повествование.
3. На мой взгляд, третья часть наиболее интересна в плане соотношения автор-герой. Происходит продуктивное взаимодействие этих двух сторон, без которого нельзя было бы настолько глубоко отобразить ситуацию. Получается, что сознание героя отсоединяется от его тела, а автор отсоединяется от сознания героя (даже 3 действующих лица), но при этом все три стороны активно взаимосвязаны, действуют вместе, благодаря чему складывается полноценная картина.
Внешне такой тип повествования походит на нейтральный, но автор оказывается не совсем в стороне от героя. Как Факуэр становится зрителем по отношению ко всему, что происходит с его телом, так и автор становится зрителем по отношению к сознанию Факуэра. Он как будто прыгает в воду вместе с героем, чтобы описать его ощущения.
Чувства и размышления героя вклиниваются в авторское повествование. Например, мысли Факуэра о стрелках с серыми глазами не оформлены как внутренний монолог, а подаются через автора.
Складывается впечатление, что пока мозг героя не способен в полной мере соображать, автор берет на себя выражение его мыслей. Но как только мозг начинает работать «с такой же энергией, как руки и ноги», т.е. как только тело воссоединяется с сознанием, появляется внутренний монолог героя.
Опасность миновала, герой избежал преследования, и писатель дистанцируется от него. Повествование вновь становится нейтральным – описывается дорога до дома. Но в самый важный момент, когда Факуэр уже видит свою жену, автор вдруг опять начинает рассказывать совместно с героем: он как будто в такой же растерянности и дезориентации, как и Факуэр, он переживает то же самое.
Только в последнем предложении рассказа становится ясна цель постоянного варьирования дистанции между автором и героем – изобразить предсмертное видение Факуэра максимально реалистичным, сделать так, чтобы читатель был настолько уверен в его реальности, насколько уверен герой. Именно для создания контраста рассказчик прибегает в этом последнем абзаце к строгому нейтральному повествованию. Этим он одним махом рушит иллюзию, в которой оказался читатель вместе с Факуэром.

Савельева Ксения

Сообщения : 10
Дата регистрации : 2017-02-16

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2017 - Задание 07

Сообщение  Соловьева Полина в Пт Апр 14, 2017 1:10 am

Первую часть рассказа Амброза Бирск можно отнести к внешнему ( нейтральному, сценическому) типу повествования. Сознание автора спрятано в героях, автор не проявляет себя открыто. О его мыслях мы можем узнать из внутренних монологов главного героя.
Начиная со второй части произведения, внутренней речи становится больше, однако здесь нужно говорить скорее о панорамном повествовании, так как сознание автора проявляется довольно прямо.
Третья часть заключает в себе переход от панорамного повествования к сценическому. Автор в основном представлен как сторонний наблюдатель, способный заметить больше деталей, проследить изменения психологического состояния человека. Заканчивая рассказ, Бирс объективно сообщает нам о реальных событиях, это чисто авторская речь.

Соловьева Полина

Сообщения : 11
Дата регистрации : 2017-02-17

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2017 - Задание 07

Сообщение  Дарья Каравашкина в Пт Апр 14, 2017 1:13 am

1)В первой части рассказа использованы несколько различных форм повествования.
Для начала, это объективное повествование. Автор выступает словно свидетелем происходящего, случайно оказавшегося рядом. Он не осведомлён в том, кем именно является тот человек, о котором он рассказывает; местами он лишь строит догадки о личности героя. Однако такой взгляд "со стороны" придает достоверности, помогает читателю приблизиться к самому повествователю, ощутить себя наравне с ним.
При этом постепенно в текст рассказа включается внутренняя речь. "Он заметил пляшущее в воде
бревно и проводил его взглядом вниз по течению. Как медленно оно плыло!
Какая ленивая река!" - этот фрагмент не выделяется в произведении в качестве прямой речи, а представляет собой смешение авторского слова и слова героя. Фрагмент с тиканьем часов также является результатом этого смешения.
И наконец, в финале первой части автор представляет нашему вниманию внутренний монолог героя: "Высвободить бы только
руки, - подумал он, - я сбросил бы петлю и прыгнул в воду. Если глубоко
нырнуть, пули меня не достанут, я бы доплыл до берега, скрылся в лесу и
пробрался домой. Мой дом, слава богу, далеко от фронта; моя жена и дети пока
еще недосягаемы для захватчиков".
2)Во второй части рассказа мы узнаём имя героя, раскрывается его характер. Первый абзац представляет собой внутреннюю речь, снова наблюдается взаимодействие сознания автора и Пэйтона Факуэра.
Затем с помощью нейтрального повествования в диалогической форме Амброз Бирс вновь объективно передает нам образ героя.
Кроме того, вторая часть произведения помогает понять, какие события предшествовали той точке напряжения перед повешением, которая открылась нам ранее.
3) В третьей части точки зрения сменяют друг друга по мере необходимости. В тексте попеременно преобладают то объективное, то субъективное начала. Интересен эпизод взаимодействия героя с самим собой, когда точка зрения самого персонажа будто тоже раздваивается (он и наблюдатель, и действующее лицо одновременно): "Он не делал сознательных усилий, но по острой боли в запястьях догадался, что пытается высвободить руки. Он стал внимательно следить за своими попытками, равнодушный к исходу борьбы, словно праздный зритель, следящий за работой фокусника. Какая изумительная ловкость! Какая великолепная сверхчеловеческая сила! Ах, просто замечательно! Браво!"
После изображения чисто субъективных чувств и переживаний Пэйтона Факуэра, автор возвращается к объективному повествованию, когда описывает его дорогу домой. Однако в момент встречи героя с женой в текст вновь включается внутренняя речь: "На нижней ступеньке она останавливается и поджидает его с улыбкой неизъяснимого счастья, - вся изящество и благородство. Как она прекрасна!"
И вдруг неожиданно, после того, как нам раскрывается то, что всё увиденное было лишь предсмертной картиной, когда чувственное и эмоциональное отступает на второй план, явно проступает нейтральный повествователь. Он подводит черту всему, что было описано выше: "Пэйтон Факуэр был мертв; тело его, с переломанной шеей, мерно покачивалось под стропилами моста через Совиный ручей".

Дарья Каравашкина

Сообщения : 10
Дата регистрации : 2017-02-16

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2017 - Задание 07

Сообщение  Кормашова Мария в Пт Апр 14, 2017 2:32 am

1
Первая часть произведения характеризуется в основном нейтральной формой повествования, то есть рассказ ведется  от третьего лица. Рассказчик никак не обозначен, он не принимает участие в описываемых событиях. У него нет имени. События описаны панорамно, вездесущий автор открыто себя проявляет.
Но также в этой части можно отметить и несобственно-прямую речь. Амброуз Бирс использует много словосочетаний типа «скорее всего», «по-видимому», «по всей вероятности» и т.д. Как бы совмещая свою точку зрения с точкой зрения присутствующих при казни.
Особенно заметно совмещение реплик, принадлежащих автору и персонажу. Например, в следующем отрывке:
«Капитан, скрестив руки, молча следил за работой своих подчиненных, не
делая никаких указаний. Смерть - высокая особа, и если она заранее оповещает
о своем прибытии, ее следует принимать с официальными  изъявлениями  почета;
это относится и к тем, кто с ней  на  короткой  ноге.»

Очевидно, что эти  слова о смерти являются мыслями капитана, а не рассказчика, хотя и не выделены как прямая речь.
Точно так же передается и речь осужденного. Например:
«Как  медленно  оно  плыло! Какая ленивая река!»
Потом автор все больше проникает в мысли персонажа, как бы говоря за своего героя, используя замещенную речь. Например, излагая мысли подсудимого уже в форме прямой речи, он пишет:
«Когда эти мысли, которые здесь приходится излагать словами, сложились в сознании обреченного, точнее - молнией сверкнули в его мозгу, капитан сделал
знак сержанту.»

2

Можно сказать, что во второй части рассказа тип повествования приобретает черты сценичности в сравнении с предыдущей. Сознание автора настолько проникает в мысли, мечты и тайные убеждения героя (например: " не было такого рискованного предприятия,  на  которое
он не  пошел  бы,  лишь  бы  против  него  не  восставала  совесть  человека
штатского, но воина в душе, чистосердечно и не слишком вдумчиво уверовавшего
в неприкрыто гнусный принцип, что в делах любовных и военных дозволено все
). Но элемент авторской оценки сохраняется, что позволяет  отличить их друг от друга. Преобладает внутренняя точка зрения. Уже появляется диалог, персонаж наделяется самостоятельной речевой характеристикой. Возможно, с этим отчасти  и связано появление у него имени собственного.

3

Третья часть является своеобразным объединением авторской точки зрения и точки зрения рассказчика. Повествователь все больше сливается с героем так, что их порой сложно отличить друг от друга. Он передает не только мысли, но и чувства Пэйтона Факуэра. Черты сценичности усиливаются. Автор в этой части является не просто очевидцем какого-то внешнего события, он – наблюдатель внутреннего мира героя, едва ли не его создатель… Хотя окончательного слияния все же не происходит  (более того, в конце рассказа- резкое и окончательное отделение).
Речь героя тут так же, как и в первой части не выделяется, как прямая:
«Смерть через повешение на дне реки! Что может быть нелепее?»
И выделяется:
«Наденьте, наденьте опять!»
В изображаемой второй реальности тоже есть диалоги (например, военных), классифицировать их несколько сложнее, так как они воспроизводятся все тем же автором, но через отражение воображения Пэйтона Факуэра.

Кормашова Мария

Сообщения : 10
Дата регистрации : 2017-02-15

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2017 - Задание 07

Сообщение  Арина Попандопуло в Пт Апр 14, 2017 2:47 am

В начале рассказа преобладает панорамный тип повествования с нейтральным повествователем: в описании ситуации проявляется сознание рассказчика, а не героя, при этом он не имеет имени и сам не принимает участия в событиях.

Начинается фразой "Как долго оно [бревно] плыло" и кончается словами "то, что он слышал, было тиканье его часов" внутренний монолог героя. О персонаже говорится в третьем лице, но речь отличается от авторской стилем и манерой. Тип повествования меняется на сценический.

Дальнейшие мысли героя ("Высвободить бы только руки, - подумал он, - я сбросил бы петлю и прыгнул в воду. Если глубоко нырнуть, пули меня не достанут, я бы доплыл до берега, скрылся в лесу и пробрался домой. Мой дом, слава богу, далеко от фронта; моя жена и дети пока еще недосягаемы для захватчиков") оформлены как собственно прямая речь.
Вторая часть, как и первая, начинается с нейтрального повествователя и панорамного типа повествования; разговор двух героев — Факуэра и янки — оформлен как диалог.

Третья часть рассказа начинается словами нейтрального повествователя, почти сразу сменяющимися внутренней речью героя: "Падая в пролёт моста, Пэйтон Факуэр потерял сознание и был уже словно мёртвый. Очнулся он.." — слова рассказчика; "через тысячелетие, казалось ему... - от острой боли в сдавленном горле, за которой последовало ощущение удушья" и до слов "они казались огненными потоками..." — внутренняя речь. И так же в середине фразы сменяется панорамный тип повествования сценическим.
Дальше — до того момента, когда очевидно появляется собственно прямая речь ("Быть повешенным и утопленным, - подумал он, - это еще куда ни шло; но я не хочу быть пристреленным"), — попеременно слышны то голос повествователя, описывающего внешнюю сторону состояния героя, то голос самого героя, пытающегося описать своё состояние через сравнения с облаком, маятником, светом и дать оценку происходящему ("Смерть через повешение на дне реки! Что может быть нелепее?" и т д).

Как в начале третьей части то сливались, то сменяли друг друга точки зрения автора и героя, так в конце главы (после отрывка с прямой речью) раздваивается точка зрения одного героя: он как будто бы то смотрит на себя и свои действия то со стороны, то "изнутри" себя. ("Какая изумительная ловкость! Какая великолепная сверхчеловеческая сила! Ах, просто замечательно! Браво!" — оценка героем своих действий как посторонних; "по острой боли в запястьях догадался, что пытается высвободить руки", — герой воспринимает действия как свои, хоть и неосознанные; "Шея невыносимо болела; голова горела как в огне; сердце, до сих пор слабо бившееся, подскочило к самому горлу, стремясь вырваться наружу. Все тело корчилось в мучительных конвульсиях" — описание состояния героя в форме внутреннего монолога).

После сцены мучительной борьбы с верёвкой снова выступает на первый план нейтральный повествователь; его речь занимает один абзац. Со слов "Он всплыл на поверхность спиной к мосту; в то же мгновение видимый мир стал медленно вращаться вокруг него" и до начала следующего абзаца ("Вдруг он услышал громкий звук выстрела, и что-то с силой ударило по воде в нескольких дюймах от его головы, обдав ему лицо брызгами") действительность описывается с точки зрения героя.

Возвращение Факуэра домой представлено так, как будто подаётся нейтральным повествователем, смотрящим на персонажа со стороны, в рассказ которого вставлены несколько фрагментов внутренней речи героя (момент встречи с женой). Но к концу третьей части становится понятно, что всё это лишь привиделось герою и было представлено читателю с его точки зрения.

Объективным и безоценочным описанием от лица нейтрального повествователя кончается рассказ: "Пэйтон Факуэр был мертв; тело его с переломанной шеей мерно покачивалось под стропилами моста через Совиный ручей".

Арина Попандопуло

Сообщения : 11
Дата регистрации : 2017-02-15

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2017 - Задание 07

Сообщение  Виолетта Потякина в Пт Апр 14, 2017 3:29 am

Нейтральный повествователь, панорамная пространственная локализация:
    На железнодорожном мосту, в северной части  Алабамы,  стоял  человек  и
смотрел вниз, на быстрые воды в двадцати футах под ним.... По-видимому,(это "по-видимому" похоже на косвенную речь всеведающего автора, который словно озирает все происходящее у ручья) знать о том, что происходит на мосту,  не  входило  в
обязанности часовых; они только преграждали доступ к настилу.
    ... Капитан, скрестив руки, молча следил за работой своих подчиненных, не
делая никаких указаний. (Видимо, далее следует замещенная речь капитана) Смерть - высокая особа, и если она заранее оповещает
о своем прибытии, ее следует принимать с официальными  изъявлениями  почета;
это относится и к тем, кто с ней  на  короткой  ноге.  По  кодексу  военного
этикета безмолвие и неподвижность знаменуют глубокое почтение...
Внутренняя речь героя, сценическая пространственная локализация:
Он  оценил  по достоинству простоту и практичность этого способа. Ему не закрыли лица и  не
завязали глаз. Он взглянул на свое шаткое подножие, затем  обратил  взор  на
бурлящую речку, бешено несущуюся под его ногами. Он заметил пляшущее в  воде
бревно и проводил его взглядом вниз по  течению.  Как  медленно  оно  плыло!
Какая ленивая река! (несобственно-прямая речь осужденного)
    Он закрыл глаза, стараясь сосредоточить свои последние мысли на жене  и
детях...
Внутренняя монологическая прямая речь героя:
"Высвободить бы  только
руки, - подумал он, - я сбросил бы петлю и  прыгнул  в  воду.  Если  глубоко
нырнуть, пули меня не достанут, я бы доплыл до  берега,  скрылся  в  лесу  и
пробрался домой. Мой дом, слава богу, далеко от фронта; моя жена и дети пока
еще недосягаемы для захватчиков".
Снова переход к точке зрения нейтрального автора:
    Когда эти мысли, которые здесь приходится излагать словами, сложились в
сознании обреченного, точнее - молнией сверкнули в его мозгу, капитан сделал
знак сержанту. Сержант отступил в сторону.

2
Далее следует точка зрения нейтрального автора, который,однако, расширяет наши знания о мировоззрении героя, проникая в его мысли. Так пространственная локализация становится более сценической:
    Пэйтон Факуэр, состоятельный плантатор из старинной и весьма  почтенной
алабамской семьи, рабовладелец и, подобно  многим  рабовладельцам,  участник
политической борьбы за отделение Южных штатов, был  ярым  приверженцем  дела
южан...
Форма диалога, в которой выявляется речевая характеристика персонажа:
    - Янки восстанавливают железные дороги, - сказал солдат, - и  готовятся
к новому наступлению. Они продвинулись до Совиного ручья,  починили  мост  и
возвели укрепление на своем берегу.  Повсюду  расклеен  приказ,  что  всякий
штатский, замеченный в порче железнодорожного полотна, мостов, туннелей  или
составов, будет повешен без суда. Я сам читал приказ.
    - А далеко до моста?- спросил Факуэр.
   Возвращение к повествованию с точки зрения нейтрального автора:
    Тут  вернулась  миссис  Факуэр  и  дала  солдату  напиться.  Он  учтиво
поблагодарил ее, поклонился хозяину и уехал. Час спустя, когда уже стемнело,
он снова проехал мимо плантации в обратном  направлении.  Это  был  лазутчик
федеральных войск.

3
Третья часть - это постоянная смена точек зрения - с панорамной к сценической, и наоборот. Предполагаемый внутренний монолог героя переводится в план авторской речи, поэтому различить принадлежность точки зрения персонажу или автору подчас трудно.
    Падая в пролет моста, Пэйтон Факуэр потерял сознание и был  уже  словно
мертвый. Очнулся он - через тысячелетие, казалось ему, - от  острой  боли  в
сдавленном горле,  за  которой  последовало  ощущение  удушья...
(Замещенная речь героя):
Смерть через повешение на дне реки! Что может быть нелепее? Он открыл  глаза
в темноте и увидел над головой слабый свет, но как далеко,  как  недосягаемо
далеко! По-видимому, он все еще погружался, так как свет становился слабей и
слабей, пока не осталось едва  заметное  мерцание.  Затем  свет  опять  стал
больше и ярче,  и  он  понял,  что  его  выносит  на  поверхность,  понял  с
сожалением, ибо теперь ему было хорошо". Быть  повешенным  и  утопленным,  -
подумал он, - это еще куда ни шло; но я не  хочу  быть  пристреленным.  Нет,
меня не пристрелят; это было бы несправедливо". (- прямая речь героя)
    Он не  делал  сознательных  усилий,  но  по  острой  боли  в  запястьях
догадался, что пытается высвободить руки. Он  стал  внимательно  следить  за
своими попытками, равнодушный к  исходу  борьбы,  словно  праздный  зритель,
следящий  за  работой  фокусника. (Снова замещенная речь героя): Какая   изумительная   ловкость!   Какая
великолепная сверхчеловеческая сила! Ах, просто замечательно! Браво! Веревка
упала, руки его разъединились и всплыли, он смутно различал их  в  ширящемся
свете...
Форма внутренней прямой монологической речи героя:
    "Лейтенант, - рассуждал он, - допустил ошибку, потому что действовал по
шаблону; больше он этого не сделает. Увернуться от залпа так же  легко,  как
от одной пули. Он, должно быть, уже  скомандовал  стрелять  вразброд.  Плохо
дело, от всех не спасешься". Но вот  в  двух  ярдах  от  него  -  чудовищный
всплеск и тотчас же громкий стремительный гул, который,  постепенно  слабея,
казалось, возвращался по воздуху к форту и наконец завершился  оглушительным
взрывом, всколыхнувшим  реку  до  самых  глубин!  Поднялась  водяная  стена,
накренилась над ним, обрушилась на него, ослепила, задушила. В игру вступила
пушка. Пока он отряхивался,  высвобождаясь  из  вихря  вспененной  воды,  он
услышал над головой жужжанье отклонившегося ядра, и через мгновение из  лесу
донесся треск ломающихся ветвей.
Снова форма внутренней прямой монологической речи героя:
"Больше  они  этого  не  сделают,  -  думал Факуэр, - теперь они пустят в ход картечь. Нужно  следить  за  пушкой;  меня
предостережет дым - звук ведь запаздывает; он отстает от выстрела.  А  пушка
хорошая! Вдруг он почувствовал, что его закружило, что он вертится  волчком.
Вода, оба берега, лес, оставшийся далеко  позади  мост,  укрепление  и  рота
солдат - все перемешалось и расплылось.  Предметы  заявляли  о  себе  только
своим цветом. Бешеное вращение горизонтальных цветных полос - вот  все,  что
он видел. Он попал в водоворот, и его крутило  и  несло  к  берегу  с  такой
быстротой, что он испытывал головокружение и тошноту. Через несколько секунд
его выбросило на песок левого - южного  -  берега,  за  небольшим  выступом,
скрывшим его от врагов...
Резкий переход к точке зрения нейтрального автора:
    Пэйтон  Факуэр  был  мертв;  тело  его,  с  переломанной  шеей,   мерно
покачивалось под стропилами моста через Совиный ручей.

Виолетта Потякина

Сообщения : 10
Дата регистрации : 2017-02-12

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2017 - Задание 07

Сообщение  Черечихина Дарья в Пт Апр 14, 2017 2:25 pm

Первая часть рассказа написана "от третьего лица", повествование остается нейтральным, ни один из героев при этом не является выразителем авторской мысли. Условная "кинокамера" постоянно сменяет общий план - рота солдат, вид моста с часовыми, напоминающими его украшение, - на план крупный: черты лица и одежа героя, положение рук зрителей на берегу. Однако в последних абзацах этой части (в частности, эпизод с медленно движущимся по течению бревном) автор сначала дает описание происходящего через призму сознания Факуэра, затем прямо сообщает читателю о том, что мысли о непонятном металлическом звуке принадлежат герою, и наконец, в предпоследнем абзаце приводится прямая речь, цитирующая мысли осужденного на казнь.

Первый абзац второй части рассказа хотя и содержит описание героя "со стороны", кажущееся нейтральным, включает в себя множество эмоционально окрашенных определений (храброго войска, увлекательной жизни воина, неприкрыто гнусный принцип). Благодаря этому отчетливее вырисовывается фигура автора - рассказчика, становится понятно его отношение к поступкам героя. Далее в тексте следует форма внешнего повествования - автор даёт прямой диалог героев, передавая таким образом слово самому Факуэру, окончательно отделяя его сознание. Последний абзац возвращает нас к панорамному повествованию, фраза "Это  был  лазутчик федеральных войск." абсолютно нейтральна, что позволяет читателю самому сформировать отношение к данному факту, глубже проникнуться ощущением катастрофичности происходящего.

В третьей части сложно разделить внутренний монолог героя и план авторского повествования - они постоянно сменяют друг друга. Кроме того, сам герой, находясь под водой, становится как бы сторонним наблюдателем происходящего. Однако как только сознание возвращается к герою и начинает снова управлять его телом, появляется и внутренний монолог Факуера. Дорога героя домой снова описывается глазами стороннего наблюдателя, мы не понимаем, что же происходило с ним в тот момент, когда он якобы "уснул на ходу", однако после последней фразы становится понятно, что и тогда читатель находился внутри сознания Факуэра, породившего это радостное видение.

Черечихина Дарья

Сообщения : 9
Дата регистрации : 2017-02-13

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: 2017 - Задание 07

Сообщение  Спонсируемый контент


Спонсируемый контент


Вернуться к началу Перейти вниз

Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу

- Похожие темы

 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения