2019 - Задание 02

Страница 2 из 2 Предыдущий  1, 2

Перейти вниз

2019 - Задание 02 - Страница 2 Empty Задание 2.

Сообщение  Ксения Багликова в Пн Фев 25, 2019 3:38 am

Метафора: хвост столов, (столы) пели густыми голосами, (лица) пеклись, груды человеческого мяса, Рейзл царила, уйдет много крови, подкладка тяжелого кошелька сшита из слез, девять пылающих звезд зажглись, расцвели факелы, пришло чудо, факелы плясали, дружелюбные браунинги; победа короля стала его поражением; вы ведь тоже не были в молодости раввином; любовный пот; лимонные озера отсвечивали перламутром; вино разогревало желудки, переламывало ноги, дурманило мозги; предел восторга; голубая кровь, обряд дарения, язык пламени стрельнул.

Эпитет: густые голоса, закопченные двери, тучное пламя, пьяное и пухлое пламя, дымные лучи, тряские подбородки, замусоленные груди, розовый пот; разросшееся, сладко воняющее человеческое мясо; крохотная Рейзл, глупая старость, трусливая юность, пылающие звезды, огненные розы, предсмертное мычание, грозная ночь, подкалываемые коровы, материнская кровь, дружелюбные браунинги, вырезная рубашка, тучная Бессарабия, обильная пища, любовный пот, лимонные озера, пенистый прибой, звездная и синяя ночь, обольстительное дело, пузатые бутылки, маслянистая мадера, бушующее собрание, бурлящий туш, неугасшее рыцарство, небрежное движение руки, мясистые ноги, небесная лазурь, щуплый мальчик, онемевший от тоски мальчик.

Синекдоха: старость жалка не менее, чем юность; страсть владычествует над миром.

Метонимия: вся Одесса будет о вас говорить; вор не будет ходить.

Гипербола: было так много (столов), что они высовывали свой хвост за ворота на Госпитальную улицу; свистнула так пронзительно, что ее соседи покачнулись.

Сравнение: столы вились по двору, как змеи, которым на брюхо наложили заплаты всех цветов; пот, как кровь; пот, как пена бешеной собаки; Рейзл, традиционная, как свиток торы; расцвели факелы, как огненные розы; факелы плясали, как черные девы; покачивались цветы, как пышные плюмажи; отрыжка звучная, как призыв боевой трубы; еврейские нищие насосались, как трефные свиньи; это было как дивизионный смотр; язык пламени узкий, как шпага; участок горит, как свечка; Двойра смотрела плотоядно, как кошка, которая, держа мышь во рту, легонько пробует ее зубами.



Ксения Багликова

Сообщения : 11
Дата регистрации : 2019-02-18

Вернуться к началу Перейти вниз

2019 - Задание 02 - Страница 2 Empty задание 3.

Сообщение  Ксения Багликова в Пн Фев 25, 2019 4:08 am

" Пока я силился уразуметь смысл услышанного, в дверях зашелестело платье, скрипнули кожаные подошвы — и хозяева дома вернулись к столу.

— Неотложное дело! — нарочито весело воскликнула Дэзи.

Она уселась на свое место, метнула испытующий взгляд на мисс Бейкер, потом на меня и продолжала как ни в чем не бывало:

— Я на минутку выглянула в сад, там сейчас все так романтично. В кустах поет птица, по-моему, это соловей — он, наверно, прибыл с последним трансатлантическим рейсом. И так поет, так поет… — Она и сама почти пела, не говорила. — Ну разве не романтично, Том, скажи?

— Да, сплошная романтика, — сказал он и, словно ища спасенья, повернулся ко мне: — После обеда, если еще не совсем стемнеет, поведу тебя посмотреть лошадей.

Опять затрещал телефонный звонок; Дэзи, глядя на Тома, решительно покачала головой, и разговор о лошадях, да и весь вообще разговор повис в воздухе. Среди осколков последних пяти минут, проведенных за столом, мне запомнились огоньки свечей — их почему-то опять зажгли — и мучившее меня желание в упор смотреть на всех остальных, но так, чтобы ни с кем не встретиться взглядом. Не знаю, о чем думали в это время Дэзи и Том, но даже мисс Бейкер с ее очевидной скептической закалкой едва ли удавалось не замечать трескучей стальной навязчивости этого пятого среди нас. Кому-нибудь другому вся ситуация могла показаться заманчиво пикантной, — но у меня было такое чувство, что необходимо срочно вызвать полицию.

Понятно само собой, что о лошадях больше и речи не было. Том и мисс Бейкер вернулись в библиотеку, словно бы для сумеречного бдения над невидимым, но вполне материальным покойником, а я, притворяясь светски оживленным и слегка тугим на ухо, шел вместе с Дэзи цепью сообщающихся балконов вокруг дома, пока эта прогулка не привела нас к центральной веранде, где было уже совсем темно. Там мы и уселись рядом на плетеном диванчике.

Дэзи прижала обе ладони к лицу, словно проверяя на ощупь его точеный овал, а глазами все пристальней, все напряженней впивалась в бархатистый полумрак. Я видел ее волнение, с которым она не в силах была совладать, и попытался отвлечь ее расспросами о дочке.

— Мы с тобой хоть и родственники, а мало знаем друг друга, Ник, — неожиданно сказала она. — Ты даже на свадьбе у меня не был.

— Я тогда еще не вернулся с войны.

— Да, верно. — Она помолчала. — Знаешь, Ник, мне очень много пришлось пережить, и я теперь как-то ни во что не верю.

Судя по всему, у нее для этого были основания. Я немного подождал, но продолжения не последовало, и тогда я довольно беспомощно ухватился опять за спасительную тему о дочке.

— Она, должно быть, уже разговаривает, и… и ест, и все такое.

— Ну, конечно. — Она рассеянно взглянула на меня. — А хочешь знать, что я сказала, когда она родилась, Ник? Интересно тебе?

— Очень интересно.

— Это тебе поможет понять… многое. Еще и часу не прошло, как она появилась на свет, — а где был Том, бог его знает. Я очнулась после наркоза, чувствуя себя всеми брошенной и забытой, и сразу же спросила акушерку: «Мальчик или девочка?» И когда услышала, что девочка, отвернулась и заплакала. А потом говорю: «Ну и пусть. Очень рада, что девочка. Дай только бог, чтобы она выросла дурой, потому что в нашей жизни для женщины самое лучшее быть хорошенькой дурочкой».

— Я, видишь ли, думаю, что все равно на свете ничего хорошего нет, — продолжала она убежденно. — И все так думают — даже самые умные, самые передовые люди. А я не только думаю, я знаю . Ведь я везде побывала, все видела, все попробовала. — Она вызывающе сверкнула глазами, совсем как Том, и рассмеялась звенящим, презрительным смехом. — Многоопытная и разочарованная, вот я какая".
Фрэнсис Скотт Фицджеральд "Великий Гэтсби"

Метафора: силился уразуметь смысл услышанного; метнула взгляд; затрещал звонок; разговор повис в воздухе; осколки последних пяти минут; огоньки свечей; цепь балконов; овал лица; впивалась глазами; ухватился за тему.

Эпитет: неотложное дело; испытующий взгляд; сплошная романтика; трескучая стальная навязчивость; пикантная ситуация; сумеречное бдение; светски оживленный; точеный овал лица; бархатистый полумрак; спасительная тема; хорошенькая дурочка; звенящий и презрительно смех; многоопытная и разочарована я.

Сравнение: словно ища спасения, повернулся ко мне; вернулись в библиотеку, словно бы для сумеречного бдения над невидимым, но вполне материальным покойником; прижала обе ладони к лицу, словно проверяя на ощупь его точеный овал; сверкнула глазами, совсем как Том.

Ксения Багликова

Сообщения : 11
Дата регистрации : 2019-02-18

Вернуться к началу Перейти вниз

2019 - Задание 02 - Страница 2 Empty Re: 2019 - Задание 02

Сообщение  Ирина Шкурова 131 в Вт Фев 26, 2019 12:25 am

Задание 1:
В нас (тлеет боль - метафора) вне жизненных обид,
(Томит печаль и глухо точит пламя - метафора),
И всех (скорбей развернутое знамя
В ветрах тоски уныло шелестит - метафора).

Но пусть (огонь и жалит - метафора) и язвит
(Певучий дух - синекдоха), (задушенный - метафора) (телами  - синекдоха), -
(Лаокоон - перифраз), опутанный (узлами
(Горючих - эпитет) змей - метафора), напрягся... и молчит.

И никогда - ни (счастье этой боли - оксюморон),
Ни (гордость уз, ни радости неволи - оксюморон),
Ни наш (экстаз (безвыходной - эпитет) тюрьмы - оксюморон)

Не отдадим за все (забвенья Леты - метафора)!
(Грааль скорбей несем - метафора) по миру мы -
Изгнанники, скитальцы и поэты!

С глубокой раной века Возрождения
Лежит на (яркой - эпитет) площади, в веках,
Меркуцио - (двуногое - эпитет) (Сомнение - перифраз)
В остроконечных (странных - эпитет) башмаках.

(Весной времён - перифраз), меж (солнц ума и гения - метафора),
Он вдруг увидел (сам не зная как)
Вселенную, лишенную строения;
Бермудский свищ; (неподнадзорный - эпитет) (мрак

Всех наших Чёрных дыр - метафора)... В садах цветущих
Он (декаданса гусениц грядущих
Расслышал шорох - метафора) (через триста лет

Возникнуть должный!)... Проклял эти знаки,
Паясничая, выбежал на свет,
Вмешался в спор - и пал в нелепой драке.

Задание 2:
Метафора: пеклись старушечьи  лица, задушить Беню Крика, уйдет  много  крови, девять пылающих  звезд  зажглись  на скотном дворе, расцвели факелы, факелы плясали, дважды два, в старике было еще жизни лет на двадцать, уху,  в  которой  перламутром отсвечивали  лимонные озера, вино сладко переламывало ноги, бушующее собрание, на ногах лопалась кожа цвета небесной лазури, на горе подушек, щуплым мальчиком, купленным на  деньги Эйхбаума  и  онемевшим  от тоски, полный отчаяния, контрабас не  ладил  со скрипкой, облачко дыма становилось все ядовитее, стрельнул язык пламени, лавочники онемели, смотрела на него плотоядно.

Сравнение:  столы вились по двору,  как  змеи,  которым  на  брюхо наложили заплаты всех цветов, Пот,  розовый,  как  кровь, розовый, как пена бешеной собаки, Рейзл,  традиционная, как свиток торы, расцвели факелы, как огненные розы, факелы плясали, как черные девы, покачивались  цветы, как пышные плюмажи, отрыжку, звучную, как призыв боевой  трубы, как дивизионный смотр, узкий, как шпага, язык пламени, участок горит, как свечка, смотрела на него  плотоядно,  как  кошка,  которая,  держа  мышь  во  рту, легонько пробует ее зубами.

Эпитет:  тучное пламя, замусоленные груди, в   тучной Бессарабии.

Олицетворение: столы высовывали свой хвост, они пели густыми  голосами, пьяное и пухлое пламя, пузатые  бутылки.

Синекдоха: глупая старость жалка не менее, чем трусливая юность, подкладка тяжелого кошелька сшита из слез, страсть владычествует  над  мирами, вся Одесса будет о вас говорить, вор не будет ходить.

Перифраз: где есть государь император, там нет короля, новая метла стояла без движения,

Гипербола: их  было  так много, что они высовывали свой хвост  за  ворота  на  Госпитальную  улицу, соседи покачнулись.

Оксюморон: дружелюбные браунинги  

Задание 3:

После сретенских морозов, когда (разломится зима пополам и солнце повернет на весну - метафоры), я, если живу в деревне, наломаю веток ольхи с сережками, поставлю их в банку с водой и с удивлением наблюдаю, как эти черные, почти (обугленные ветки - метафора), которых и (солнце-то коснулось чуть, только чуть - метафора), да и солнце-то далекое еще, (морозное - эпитет), стронутые соком, (встрепенулись, зашевелились в себе - олицетворение).

     Немного тепла, немного чистой воды - вот уж (лаковая - эпитет) чернота сережек (дрогнула, отеплилась багровым цветом - метафора), а ветви (шоколадно заблестели и окропились бледными свечечными язычками набухших почек - метафора).

     Одна, другая (треснет  почка - метафора), обнажит спрессованную в себе мякоть зелени и (замрет - олицетворение),  дожидая своего срока, пропуская перед собой краткую (накипь цвета - метафора) - листу родиться надолго, на все лето, (лист может и должен подождать - олицетворение).

     И (сломаются в изгибах сережки - метафора), (растрескаются, словно живые птичьи лапки - сравнение),  насорят буровато-желтого цвета, (похожего на отруби - сравнение), и, (обмерев от свершенного таинства обсеменения, обвиснут в изнеможении О, неслышным, последним выдохом развеют - олицетворение) (прах цвета - перифраз), бесплотную пыльцу. По всему столу, на бумагах, на чернильнице, на окне лежит, (светится цветочная пыльца - метафора), а сережки, (отдав себя грядущему празднику веснотворения - олицетворение), как-то опустошенно обвиснут, свернутся и (упадут отгорелыми папиросными бумажками - метафора).

Ирина Шкурова 131

Сообщения : 10
Дата регистрации : 2019-02-18

Вернуться к началу Перейти вниз

2019 - Задание 02 - Страница 2 Empty Re: 2019 - Задание 02

Сообщение  Анна Щербина 133 в Вт Фев 26, 2019 1:03 am

М. Волошин, сонет №7

Метафора (+олицетворение): тлеет боль, томит печаль, точит пламя, всех скорбей <...> знамя <...> шелестит, ветра тоски, огонь и жалит и язвит, дух <...> напрягся и молчит

Эпитет: жизненные обиды, развёрнутое знамя, певучий дух, задушенный телами, горючие змеи, безвыходная тюрьма

Гипербола: всех скорбей развёрнутое знамя, не отдадим за всё забвение Леты

Оксюморон: счастье боли, гордость уз, радости неволи, экстаз тюрьмы


Новелла Матвеева, сонет «Меркуцио»

Метафора: рана века Возрождения, двуногое Сомнение, весна времён, солнца ума и гения, мрак Чёрных дыр, декаданса гусеницы

Эпитет: глубокая рана, яркая площадь, двуногое Сомнение, остроконечные странные башмаки, Вселенная лишённая строения, бермудский свищ, неподнадзорный мрак, сады цветущие, гусеницы грядущие, нелепая драка

Гипербола: лежит на <...> площади в веках, неподнадзорный мрак всех наших чёрных дыр


И. Бабель

Метафора: столы вились, пеклись старушечьи лица, новая метла чисто метёт, подкладка тяжёлого кошелька сшита из слёз, зажглись звёзды и расцвели огненные розы (факелы), перламутром отсвечивали лимонные озёра, голубая кровь, лопалась кожа цвета небесной лазури, стрельнул язык пламени, занималась заря

Сравнение: как змеи (столы), как кровь, как пена бешеной собаки (пот), как свиток торы, как чёрные девы (факелы), как огненные розы, как пышные плюмажи, как трефные свиньи,(участок) как свечка, (смотрела) как кошка

Олицетворение: столы высовывали свой хвост, пели густыми голосами (заплаты), било пламя, факелы плясали, уйдёт много крови, страсть владычествует, переламывало ноги (вино)

Эпитет: тучное пламя, пьяное и пухлое пламя, закопчённые двери, дымные лучи, розовый пот, сладко воняющее человечье мясо, дойная корова, пылающие звёзды, предсмертное мычание, грозная ночь, чёрный кок, пузатые бутылки, как трефные свиньи, лимонные озёра, тучная Бессарабия, коралловые нити, мясистые ноги

Гипербола: груды мяса, вся Одесса будет о вас говорить, двести коров, лопалась кожа

Литота: крохотная (о Рейзл)

Синекдоха: собрал участок, вор (не будет ходить по улице), оркестр играл

Оксюморон: сладко воняющее (человечье мясо), дружелюбные браунинги


Ронсар. Сонет.

Скорей погаснет в небе звёздный хор
И станет море каменной пустыней,
Скорей не будет солнца в тверди синей,
Не озарит луна земной простор,

Скорей падут громады снежных гор,
Мир обратится в хаос форм и линий,
Чем назову я рыжую богиней
Иль к синеокой преклоню мой взор.

Я карих глаз живым огнём пылаю,
Я серых глаз и видеть не желаю,
Я враг смертельный золотых кудрей,

Я и в гробу, холодный и безгласный,
Не позабуду этот блеск прекрасный
Двух карих глаз, двух солнц души моей.


Метафора: погаснет звёздный хор, твердь синяя (небо), падут громады снежных гор, глаз живым огнём пылаю, два солнца души моей (о глазах)

Эпитет: звёздный хор, каменная пустыня, твердь синяя, земной простор, снежные горы, рыжая, синеокая, карие глаза, живой огонь, золотые кудри, враг смертельный, холодный и безгласный (я), блеск прекрасный

Оксюморон: море — каменной пустыней

Гипербола: мир обратится в хаос форм и линий, и в гробу <...> не позабуду

Синекдоха: возлюбленная определяется по карим глазам, остальные женщины — по серым глазам или золотым кудрям

Анна Щербина 133

Сообщения : 5
Дата регистрации : 2019-02-18

Вернуться к началу Перейти вниз

2019 - Задание 02 - Страница 2 Empty Re: 2019 - Задание 02

Сообщение  Анастасия Леонович 133кл в Вт Фев 26, 2019 5:00 am

Первое задание.

Максимилиан Волошин

Метафоры: тлеет боль; томит печаль; точит пламя; скорбей развёрнутое знамя; ветра тоски; огонь жалит и язвит.
Эпитеты: жизненные обиды; развёрнутое знамя; певучий дух; горючие змеи; безвыходная тюрьма.
Сравнения: узлы горючих змей; экстаз тюрьмы; Грааль скорбей; гордость уз; Лаокоон.
Олицетворения: точит пламя; огонь жалит и язвит; дух напрягся и молчит.
Оксюмороны: счастье боли; радости неволи.


Новелла Матвеева

Эпитеты: глубокая рана; яркая площадь; остроконечные странные башмаки; Вселенная, лишённая строения; неподнадзорный мрак; сады цветущие; нелепая драка.
Метафоры: рана века Возрождения; весна времён; солнца ума и гения; бермудский свищ; декаданса гусениц грядущих шорох.
Сравнения: Меркуцио — двуногое Сомнение.

Второе задание.

Исаак Бабель

Метафоры: столы вились; девять звёзд зажглись; в дымных лучах пеклись старушечьи  лица; пот, розовый, как кровь, розовый, как пена бешеной собаки; подкладка тяжелого кошелька сшита  из слез; расцвели факелы; факелы плясали, как черные девы; перламутром отсвечивали лимонные озера; голубая кровь; кожа цвета небесной лазури, вино разогревало и переламывало.
Эпитеты: перекрытые бархатом столы; густыми голосами; закопченные двери; тучное пламя; тряские подбородки; замусоленные груди; бешеная собака; крохотная и горбатая Рейзл; глупая старость; трусливая юность; пылающие звезды; огненные розы; лимонные озера;  синяя ночь; отрыжка звучная; маслянистая мадера; бурлящий туш;
неугасшее молдаванское рыцарство; небрежным движением; мясистых ногах; кожа цвета небесной лазури; небесная лазурь; разросшийся зоб; вылезающие из орбит глаза; щуплым мальчиком; узкий язык пламени; поразительная новость; по задымленным лестницам; оробевший муж.
Оксюмороны: сладко воняющего; дружелюбные браунинги.
Сравнения: столы вились как змеи; пот как кровь; как пена бешеной собаки; традиционная как свиток торы; факелы расцвели как огненные розы; факелы плясали как черные девы; цветы как пышные плюмажи; отрыжка как призыв боевой трубы; как трефные свиньи; это было как дивизионный смотр; узкий как шпага, участок горит как свечка; она смотрела как кошка.
Метонимии: оркестр играл; пробует зубами; вся Одесса будет о вас говорить.


Третье задание.

Андрей Вознесенский

“Замерли”
Заведи мне ладони за плечи,
обойми,
только губы дыхнут об мои, только море за спинами плещет.
Наши спины - как лунные раковины,
что замкнулись за нами сейчас.
Мы заслушаемся, прислонясь.
Мы - как формула жизни двоякая.
На ветру мировых клоунад
заслоняем своими плечами
возникающее меж нами -
как ладонями пламя хранят.
Если правда, душа в каждой клеточке,
свои форточки отвори,
В моих порах
                       стрижами заплещутся
души пойманные твои!
Все становится тайной явным.
Неужели под свистопад,
разомкнемся немым изваяньем -
как раковины не гудят?
А пока нажимай, заваруха,
на скорлупы упругие спин!
Это нас прижимает друг к другу.
Спим.

Эпитеты: лунные раковины; формула жизни двоякая; немым изваяньем; скорлупы упругие.
Метафоры: губы дыхнут об мои; ветер мировых клоунад, стрижами заплещутся
души; разомкнемся немым изваяньем; скорлупы упругие спин.
Сравнения: наши спины - как лунные раковины; мы - как формула жизни двоякая; заслоняем своими плечами, как ладонями пламя хранят; (разомкнемся) как раковины не гудят.
Олицетворение:  губы дыхнут об мои, море за спинами плещет.

Анастасия Леонович 133кл

Сообщения : 2
Дата регистрации : 2019-02-19

Вернуться к началу Перейти вниз

2019 - Задание 02 - Страница 2 Empty Re: 2019 - Задание 02

Сообщение  Варвара Скобелева в Вт Фев 26, 2019 6:43 am

I. М.Волошин, сонет №7 из цикла Corona Astralis

(примечание: олицетворение я рассматриваю как разновидность метафоры)

В нас тлеет боль вне жизненных обид,
Томит печаль и глухо точит пламя,
И всех скорбей развернутое знамя
В ветрах тоски уныло шелестит.

Но пусть огонь и жалит и язвит
Певучий дух, задушенный телами, -
Лаокоон, опутанный узлами
Горючих змей, напрягся... и молчит.

И никогда - ни счастье этой боли,
Ни гордость уз, ни радости неволи,
Ни наш экстаз безвыходной тюрьмы

Не отдадим за все забвенья Леты!
Грааль скорбей несем по миру мы -
Изгнанники, скитальцы и поэты!

Метафора
Оксюморон
Гипербола
Эпитет


II. Новелла Матвеева, сонет "Меркуцио"

С глубокой раной века Возрождения
Лежит на яркой площади, в веках,
Меркуцио - двуногое Сомнение персонификация?
В остроконечных странных башмаках.

Весной времён, меж солнц ума и гения,
Он вдруг увидел (сам не зная как)
Вселенную, лишенную строения;
Бермудский свищ; неподнадзорный мрак

Всех наших Чёрных дыр... В садах цветущих
Он декаданса гусениц грядущих
Расслышал шорох (через триста лет

Возникнуть должный!)... Проклял эти знаки,
Паясничая, выбежал на свет,
Вмешался в спор - и пал в нелепой драке.



Отрывок из романа Генри Миллера "Тропик рака":

«В книжном магазине против фонтана выставлена история озера Чад — молчаливые ящерицы, великолепные краски. Все эти письма, которые я писал ей, пьяные письма, написанные огрызками карандаша; сумасшедшие письма, намаранные углем, пока я слонялся от скамейки к скамейке; они будут теперь читать их вместе, и когда-нибудь Сильвестр отпустит мне комплимент. Он скажет, стряхивая пепел с сигареты: «А знаете, вы пишете совсем недурно… Постойте, вы же, кажется, сюрреалист?» Сухой, ломкий голос, налет на зубах, золотуха вместо золота и пепел вместо огня.
Я — на галерее с фикусом, а адажио внизу. Клавиши, черные и белые, сначала черные, потом белые и черные. Ты спрашиваешь, не сыграть ли что-нибудь для меня. Да, сыграй что-нибудь двумя пальцами. Сыграй адажио — это единственное, что ты знаешь. Сыграй, Таня, а потом отруби себе эти два пальца.
Не понимаю, почему ей так хочется все время играть это адажио! Старое пианино она забраковала; ей надо было взять напрокат концертный рояль — для ее адажио! Когда я вижу ее большие указательные пальцы, нажимающие на клавиши, а потом этот дурацкий фикус, я чувствую себя как тот сумасшедший на севере, который выбросил одежду и, сидя на суку нагишом, кидал орехи в замерзшую селедочную Атлантику. Есть что-то изводящее в этой музыке, что-то слегка печальное, точно она была написана на куске лавы молочно-свинцового цвета. И Сильвестр, наклонив голову, как аукционист, говорит Тане: «Сыграй ту, другую пьесу, которую ты разучивала сегодня». Как замечательно иметь смокинг, хорошую сигару и жену, которая играет на рояле. Очень приятно, успокаивает нервы. В антракте можно покурить и подышать свежим воздухом. Да, у нее гибкие пальцы, необыкновенно гибкие. Она также рисует по шелку. Не хотите ли попробовать болгарскую сигаретку? Послушай, голубушка, что ты играла и что мне так нравилось? Скерцо! О да, конечно, скерцо! Это замечательно — скерцо! Так говорит князь Вольдемар фон Швиссенайнцуг. Холодные глаза, будто запорошенные перхотью. Дурной запах изо рта. Кричащие носки. Гороховый суп с гренками, не угодно ли. «Мы всегда едим гороховый суп по пятницам. Не хотите ли попробовать красного вина? Красное вино хорошо к мясу». Сухой отрывистый голос: «Не угодно ли сигарету? Да, я люблю свою работу, но я не придаю ей большого значения. Моя следующая пьеса будет построена на многосторонней концепции мироздания. Вращающиеся барабаны с кальциевыми лампами. О'Нил как драматург — мертв. Мне кажется, дорогая, тебе надо чаще отпускать педаль. Да, это место прелестно… прелестно, не правда ли? Действующие лица в моей пьесе будут снабжены микрофонами. Мы их прикрепим к брюкам. Действие происходит в Азии, потому что там более благоприятные в акустическом отношении атмосферные условия. Не хотите ли попробовать анжуйского? Мы купили его специально для вас…»

Синекдоха: "выставлена история озера Чад - молчаливые ящерицы, великолепные краски", "как замечательно иметь смокинг"
Метонимия: "адажио внизу"
Эпитет: "пьяные (письма)", "сумасшедшие (письма)", "сухой, ломкий голос", "селёдочная Атлантика", "холодные глаза", "отрывистый голос"
Гипербола: "отруби себе эти два пальца"
Каламбур: "золотуха вместо золота"
Сравнение: "...как тот сумасшедший на севере, который выбросил одежду и, сидя на суку нагишом, кидал орехи в замерзшую селедочную Атлантику", "точно она была написана на куске лавы молочно-свинцового цвета", "Сильвестр, наклонив голову, как аукционист...",
"глаза, будто запорошенные перхотью..."
Оксюморон: кусок лавы молочно-свинцового цвета
Олицетворение: "кричащие носки"

Варвара Скобелева

Сообщения : 3
Дата регистрации : 2019-02-19

Вернуться к началу Перейти вниз

2019 - Задание 02 - Страница 2 Empty Re: 2019 - Задание 02

Сообщение  Варвара Скобелева в Вт Фев 26, 2019 7:02 am

Исаак Бабель

Эпитет: тучное пламя, замусоленные груди, узкий язык пламени, перекрытые бархатом столы, густыми голосами, пьяное и пухлое пламя, традиционная Рейзл, грозная ночь, дружелюбных браунингов, любовный пот, лимонные озёра, глупая старость, пылающие звёзды, трусливая юность, поразительная новость, разрушительное, обольстительное дело, бушующее собрание, молдаванское рыцарство, голубая кровь, бурлящего туша, огненные розы, тучная Бессарабия
Метонимия: вся Одесса будет о вас говорить, оркестр играл
Синекдоха: пробует зубами
Литота: крохотная Рейзл
Оксюморон: сладко воняющий, дружелюбные браунинги
Метафора: подкладка сшита из слёз, факелы расцвели, перламутром отсвечивали лимонные озёра, кожа цвета небесной лазури, заплаты пели, пузатые бутылки, вино переламывало ноги, пеклись лица, загремели выстрелы
Сравнение: факелы плясали как черные девы, отрыжка как призыв боевой трубы, язык пламени узкий как шпага
Гипербола: еврейские нищие оглушительно стали стучать, пеклись лица, Рейзл царила, король налётчиков, страсть владычествует над мирами
Дисфемизм: насосавшись, как трефные свиньи

Варвара Скобелева

Сообщения : 3
Дата регистрации : 2019-02-19

Вернуться к началу Перейти вниз

2019 - Задание 02 - Страница 2 Empty Re: 2019 - Задание 02

Сообщение  Екатерина Титова 132 гр. в Вт Фев 26, 2019 7:28 am

а) М.Волошин, сонет №7 из цикла Corona Astralis
В нас тлеет боль вне жизненных обид,
Томит печаль и глухо точит пламя,
И всех скорбей развернутое знамя
В ветрах тоски уныло шелестит.

Но пусть огонь и жалит и язвит
Певучий дух, задушенный телами,
-
Лаокоон, опутанный узлами
Горючих змей, напрягся... и молчит.

И никогда - ни счастье этой боли,
Ни гордость уз, ни радости неволи,
Ни наш экстаз безвыходной тюрьмы

Не отдадим за все забвенья Леты!
Грааль скорбей несем по миру мы -
Изгнанники, скитальцы и поэты!


б) Новелла Матвеева, сонет "Меркуцио"

С глубокой раной века Возрождения
Лежит на яркой площади, в веках,
Меркуцио - двуногое Сомнение
В остроконечных странных башмаках.

Весной времён, меж солнц ума и гения,
Он вдруг увидел (сам не зная как)
Вселенную, лишенную строения;
Бермудский свищ; неподнадзорный мрак

Всех наших Чёрных дыр... В садах цветущих
Он декаданса гусениц грядущих
Расслышал шорох (через триста лет

Возникнуть должный!)... Проклял эти знаки,
Паясничая, выбежал на свет,
Вмешался в спор - и пал в нелепой драке.


в) Венчание кончилось, раввин опустился в кресло, потом он вышел из комнаты и увидел столы, поставленные во всю длину двора. Их было так много, что они высовывали свой хвост за ворота на Госпитальную улицу.
Перекрытые бархатом столы вились по двору, как змеи, которым на брюхо наложили заплаты всех цветов, и они пели густыми голосами - заплаты из оранжевого и красного бархата.
Квартиры были превращены в кухни. Сквозь закопченные двери било тучное пламя, пьяное и пухлое пламя. В его дымных лучах пеклись старушечьи лица, бабьи тряские подбородки, замусоленные груди. Пот, розовый, как кровь, розовый, как пена бешеной собаки, обтекал эти груды разросшегося, сладко воняющего человечьего мяса. Три кухарки, не считая судомоек, готовили
свадебный ужин, и над ними царила восьмидесятилетняя Рейзл, традиционная, как свиток торы, крохотная и горбатая.

Перед ужином во двор затесался молодой человек, неизвестный гостям. Он спросил Беню Крика. Он отвел Беню Крика в сторону.
- Слушайте, Король, - сказал молодой человек, - я имею вам сказать пару слов. Меня послала тетя Хана с Костецкой...
- Ну, хорошо, - ответил Беня Крик, по прозвищу Король, - что это за пара слов?
- В участок вчера приехал новый пристав, велела вам сказать тетя Хана...
- Я знал об этом позавчера, - ответил Беня Крик. - Дальше.
- Пристав собрал участок и оказал участку речь...
- Новая метла чисто метет, - ответил Беня Крик. - Он хочет облаву. Дальше...
- А когда будет облава, вы знаете. Король?
- Она будет завтра.
- Король, она будет сегодня.
- Кто сказал тебе это, мальчик?
- Это сказала тетя Хана. Вы знаете тетю Хану?
- Я знаю тетю Хану. Дальше.
- ...Пристав собрал участок и сказал им речь. "Мы должны задушить Беню Крика, - сказал он, - потому что там, где есть государь император, там нет короля. Сегодня, когда Крик выдает замуж сестру и все они будут там, сегодня нужно сделать облаву..."
- Дальше.
- ...Тогда шпики начали бояться. Они сказали: если мы сделаем сегодня облаву, когда у него праздник, так Беня рассерчает, и уйдет много крови. Так пристав сказал - самолюбие мне дороже...
- Ну, иди, - ответил Король.
- Что сказать тете Хане за облаву.
- Скажи: Беня знает за облаву.
И он ушел, этот молодой человек. За ним последовали человека три из Бениных друзей. Они сказали, что вернутся через полчаса. И они вернулись через полчаса. Вот и все.
За стол садились не по старшинству. Глупая старость жалка не менее, чем трусливая юность. И не по богатству. Подкладка тяжелого кошелька сшита из слез.
За столом на первом месте сидели жених с невестой. Это их день. На втором месте сидел Сендер Эйхбаум, тесть Короля. Это его право. Историю Сендера Эйхбаума следует знать, потому что это не простая история.
Как сделался Беня Крик, налетчик и король налетчиков, зятем Эйхбаума? Как сделался он зятем человека, у которого было шестьдесят дойных коров без одной? Тут все дело в налете. Всего год тому назад Беня написал Эйхбауму письмо.

"Мосье Эйхбаум, - написал он, - положите, прошу вас, завтра утром под ворота на Софийевскую, 17, - двадцать тысяч рублей. Если вы этого не сделаете, так вас ждет такое, что это не слыхано, и вся Одесса будет о вас говорить. С почтением Беня Король".

Три письма, одно яснее другого, остались без ответа. Тогда Беня принял меры. Они пришли ночью - девять человек с длинными палками в руках. Палки были обмотаны просмоленной паклей. Девять пылающих звезд зажглись на
скотном дворе Эйхбаума. Беня отбил замки у сарая и стал выводить коров по одной. Их ждал парень с ножом. Он опрокидывал корову с одного удара и погружал нож в коровье сердце. На земле, залитой кровью, расцвели факелы, как огненные розы, и загремели выстрелы. Выстрелами Беня отгонял работниц, сбежавшихся к коровнику. И вслед за ним и другие налетчики стали стрелять в воздух, потому что если не стрелять в воздух, то можно убить человека. И вот, когда шестая корова с предсмертным мычанием упала к ногам Короля, - тогда во двор в одних кальсонах выбежал Эйхбаум и спросил:
- Что с этого будет, Беня?
- Если у меня не будет денег - у вас не будет коров, мосье Эйхбаум. Это дважды два.
- Зайди в помещение, Беня.
И в помещении они договорились. Зарезанные коровы были поделены ими пополам. Эйхбауму была гарантирована неприкосновенность и выдано в том удостоверение с печатью. Но чудо пришло позже.
Во время налета, в ту грозную ночь, когда мычали подкалываемые коровы, и телки скользили в материнской крови, когда факелы плясали, как черные девы, и бабы-молочницы шарахались и визжали под дулами дружелюбных
браунингов
, - в ту грозную ночь во двор выбежала в вырезной рубашке дочь старика Эйхбаума - Циля. И победа Короля стала его поражением.
Через два дня Беня без предупреждения вернул Эйхбауму все забранные деньги и после этого явился вечером с визитом. Он был одет в оранжевый костюм, под его манжеткой сиял бриллиантовый браслет; он вошел в комнату, поздоровался и попросил у Эйхбаума руки его дочери Цили. Старика хватил легкий удар, но он поднялся. В старике было еще жизни лет на двадцать.
- Слушайте, Эйхбаум, - сказал ему Король, - когда вы умрете, я похороню вас на первом еврейском кладбище, у самых ворот. Я поставлю вам, Эйхбаум, памятник из розового мрамора. Я сделаю вас старостой Бродской синагоги. Я брошу специальность, Эйхбаум, и поступлю в ваше дело компаньоном. У нас будет двести коров, Эйхбаум. Я убью всех молочников, кроме вас. Вор не
будет ходить
по той улице, на которой вы живете. Я выстрою вам дачу на шестнадцатой станции... И вспомните, Эйхбаум, вы ведь тоже не были в молодости раввином. Кто подделал завещание, не будем об этом говорить
громко?.. И зять у вас будет Король, не сопляк, а Король, Эйхбаум...
И он добился своего, Беня Крик, потому что он был страстен, а страсть владычествует над мирами. Новобрачные прожили три месяца в тучной Бессарабии, среди винограда, обильной пищи и любовного пота. Потом Беня вернулся в Одессу для того, чтобы выдать замуж сорокалетнюю сестру свою Двойру, страдающую базедовой болезнью. И вот теперь, рассказав историю
Сендера Эйхбаума, мы можем вернуться на свадьбу Двойры Крик, сестры Короля.
На этой свадьбе к ужину подали индюков, жареных куриц, гусей, фаршированную рыбу и уху, в которой перламутром отсвечивали лимонные озера. Над мертвыми гусиными головками покачивались цветы, как пышные плюмажи. Но разве жареных куриц выносит на берег пенистый прибой одесского моря?
Все благороднейшее из нашей контрабанды, все, чем славна земля из края в край, делало в ту звездную, в ту синюю ночь свое разрушительное, свое обольстительное дело. Нездешнее вино разогревало желудки, сладко переламывало ноги, дурманило мозги и вызывало отрыжку, звучную, как призыв боевой трубы. Черный кок с "Плутарха", прибывшего третьего дня из
Порт-Саида, вынес за таможенную черту пузатые бутылки ямайского рома, маслянистую мадеру, сигары с плантаций Пирпонта Моргана и апельсины из окрестностей Иерусалима. Вот что выносит на берег пенистый прибой одесского моря, вот что достается иногда одесским нищим на еврейских свадьбах. Им достался ямайский ром на свадьбе Двойры Крик, и поэтому,
насосавшись, как трефные свиньи, еврейские нищие оглушительно стали стучать костылями. Эйхбаум, распустив жилет, сощуренным глазом оглядывал бушующее собрание и любовно икал. Оркестр играл туш. Это было как дивизионный смотр. Туш - ничего кроме туша. Налетчики, сидевшие сомкнутыми рядами, вначале смущались присутствием посторонних, но потом они разошлись. Лева Кацап разбил на голове своей возлюбленной бутылку водки. Моня Артиллерист выстрелил в воздух. Но пределов своих восторг достиг тогда, когда, по обычаю старины, гости начали одарять новобрачных. Синагогальные шамесы, вскочив на столы, выпевали под звуки бурлящего туша количество подаренных рублей и серебряных ложек. И тут друзья Короля
показали, чего стоит голубая кровь и неугасшее еще молдаванское рыцарство. Небрежным движением руки кидали они на серебряные подносы золотые монеты, перстни, коралловые нити.
Аристократы Молдаванки, они были затянуты в малиновые жилеты, их плечи охватывали рыжие пиджаки, а на мясистых ногах лопалась кожа цвета небесной лазури. Выпрямившись во весь рост и выпячивая животы, бандиты хлопали в такт музыки, кричали "горько" и бросали невесте цветы, а она, сорокалетняя Двойра, сестра Бени Крика, сестра Короля, изуродованная болезнью, с
разросшимся зобом и вылезающими из орбит глазами, сидела на горе подушек рядом с щуплым мальчиком, купленным на деньги Эйхбаума и онемевшим от тоски.
Обряд дарения подходил к концу, шамесы осипли и контрабас не ладил со скрипкой. Над двориком протянулся внезапно легкий запах гари.
- Беня, - сказал папаша Крик, старый биндюжник, слывший между биндюжниками грубияном, - Беня, ты знаешь, что мине сдается? Мине сдается, что у нас горит сажа...
- Папаша, - ответил Король пьяному отцу, - пожалуйста, выпивайте и закусывайте, пусть вас не волнует этих глупостей...
И папаша Крик последовал совету сына. Он закусил и выпил. Но облачко дыма становилось все ядовитее. Где-то розовели уже края неба. И уже стрельнул в вышину узкий, как шпага, язык пламени. Гости, привстав, стали обнюхивать воздух, и бабы их взвизгнули. Налетчики переглянулись тогда друг с другом. И только Беня, ничего не замечавший, был безутешен.
- Мине нарушают праздник, - кричал он", полный отчаяния, - дорогие, прошу вас, закусывайте и выпивайте...
Но в это время во дворе появился тот самый молодой человек, который приходил в начале вечера.
- Король, - сказал он, - я имею вам сказать пару слов...
- Ну, говори, - ответил Король, - ты всегда имеешь в запасе пару слов...
- Король, - произнес неизвестный молодой человек и захихикал, - это прямо смешно, участок горит, как свечка...
Лавочники онемели. Налетчики усмехнулись. Шестидесятилетняя Манька, родоначальница слободских бандитов, вложив два пальца в рот, свистнула так пронзительно, что ее соседи покачнулись.
- Маня, вы не на работе, - заметил ей Беня, - холоднокровней, Маня...
Молодого человека, принесшего эту поразительную новость, все еще разбирал смех.
- Они вышли с участка человек сорок, - рассказывал он, двигая челюстями, - и пошли на облаву; так они отошли шагов пятнадцать, как уже загорелось... Побежите смотреть, если хотите...
Но Беня запретил гостям идти смотреть на пожар. Отправился он с двумя товарищами. Участок исправно пылал с четырех сторон. Городовые, тряся задами, бегали по задымленным лестницам и выкидывали из окон сундуки. Под шумок разбегались арестованные. Пожарные были исполнены рвения, но в ближайшем кране не оказалось воды. Пристав - та самая метла, что чисто метет, - стоял на противоположном тротуаре и покусывал усы, лезшие ему в рот. Новая метла стояла без движения. Беня, проходя мимо пристава, отдал ему честь по-военному.
- Доброго здоровьичка, ваше высокоблагородие, - сказал он сочувственно.
- Что вы скажете на это несчастье? Это же кошмар...
Он уставился на горящее здание, покачал головой и почмокал губами:
- Ай-ай-ай...


А когда Беня вернулся домой - во дворе потухали уже фонарики и на небе занималась заря. Гости разошлись, и музыканты дремали, опустив головы на ручки своих контрабасов. Одна только Двойра не собиралась спать. Обеими руками она подталкивала оробевшего мужа к дверям их брачной комнаты и смотрела на него плотоядно, как кошка, которая, держа мышь во рту,
легонько пробует ее зубами.

г) Я счастлива жить образцово и просто
Как солнце, как маятник, как календарь.
Быть светской пустынницей стройного роста,
Премудрой как всякая божия тварь.
Знать: дух — мой сподвижник и дух — мой вожатый!
Входить без доклада, как луч и как взгляд.
Жить так, как пишу: образцово и сжато
Как бог повелел и друзья не велят.

М. Цветаева

Метафора
Эпитет
Оксюморон
Аллегория
Гипербола
Сравнение
Литота
Метонимия



Екатерина Титова 132 гр.

Сообщения : 7
Дата регистрации : 2019-02-19

Вернуться к началу Перейти вниз

2019 - Задание 02 - Страница 2 Empty Re: 2019 - Задание 02

Сообщение  Спонсируемый контент


Спонсируемый контент


Вернуться к началу Перейти вниз

Страница 2 из 2 Предыдущий  1, 2

Вернуться к началу

- Похожие темы

 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения